Наш 15-летний юбилей

(«Ильинская пятница» отметила свой 15-летний юбилей. Репортаж с места событий).

Состоялось! Мы преодолели преграды и наконец, пусть и с опозданием, отметили пятнадцатый день своего рождения. Как и вся жизнь «Ильинской пятницы», подготовка к празднованию юбилея была исполнена драматизма.

Как хорошо на памятную дату собраться в кругу друзей, приятелей, просто коллег, людей уважаемых, а значит желанных. Мелькнувшая на миг надежда, увы, погасла,— гостей из России и стран ближнего зарубежья пригласить не удалось. Пить на празднике несладкую чашу одиночества – перспектива не слишком радостная. «Лучше братину!» — решили мы, и предприняли действия не совсем тривиальные. Пересчитав на пальцах всех своих рижских единомышленников, мы пришли к выводу, что настала пора их число увеличить.

1. Семинар.
«Что город, то норов, что деревня, то обычай», а у каждого народа и подавно своя судьба. Уже писалось, что изначально в деятельности балтийских фольклорных ансамблей «доминантной была национальная идея. … Для большинства русских ансамблей важнее была идея приобщения … к «иной – крестьянской – цивилизации»[1].

Так уж получилось, что у меня, как фольклориста русского, главным персонажем личной «фольклорной драмы» стал Народный Исполнитель, а главным содержанием – Его Культура. Все эти пятнадцать лет я пытался решать вопрос: «чем мы отличаемся от «них», и какова природа этих отличий». Вопрос этот я пытался решать в том числе и в процессе освоения этнографической песни. Поневоле погружаясь в частные проблемы физиологии дыхания, формирования звука, фонетики и артикуляции, … я порой открывал для себя истины, которые оказались способны изменить мою личную жизнь значительнее, нежели трактаты мудрецов, прочитанные за все предыдущие годы.
Приезжая в Россию, я встречался там с людьми, которые занимались буквально тем же, и общение было глотком свежей воды. Латыши, видя успехи «Пятницы», часто приглашали меня на семинары и конференции. Слушали всегда с исключительным вниманием, и потом я по-долгу мучался вопросом: «почему же после моих слов в их пении ничего не меняется?» Конечно, чувствовалось довлеющее влияние могучей хоровой культуры, имеющей в Латвии историю не одной сотни лет. «Повальный обычай, что царский указ», и вырваться из нежных объятий стереотипа не так уж просто.

Первый «прорыв» совершился в 2000 году. После выступления на отборочном концерте фестиваля «BALTICA», в нашу раздевалку без стука ворвалась молодая латышская девушка с пылающим взором и криком: «Возьмите меня к себе! Я тоже так хочу!» «Но почему именно к нам?» — «Латышские ансамбли поют не так. Я хочу заниматьсяч настоящим фольклором!»
С этого момента «процесс пошёл», что вскоре отразилось даже на мнениях чиновников высшего ранга, работающих в сфере сохранения латышских народных традиций: «Честно говоря, я на концерты фольклорных ансамблей больше не хожу. Мне скучно. А вас послушала – ничего!» «Латыши как-будто интерес к своему фольклору теряют, поют всё более вяло. А у вас откуда только силы берутся!»

Нет для меня ничего проще, чем ответить на этот вопрос: «силы у нас берутся из того чудесного ларчика, в который народ тысячелетиями складывал золотые монеты своего опыта. Всех и делов-то, что ларчик этот открыть. У нас есть ключик от ларца – это наши методики. Их основу мы переняли у лучших ансамблей России, обрастив её плотью собственного опыта, открытий и наработок».

Но вот незадача! В среде латышских этномузыкологов стало распространяться мнение, что русские методики, хоть и хороши, но для освоения лытышских песен не годятся: слишком, мол, велики различия между традициями. Например, звук в латышской песне формируется как-то совсем по-другому.
Нашлись, однако, люди, которые этномузыкологам не поверили. Уже в 2003 году с Натальей Оленкиной начала заниматься группа латышских девушек, объединившаяся в ансамбль под названием «Saucejas». Их руководительнице Ивете Тале удалось найти оптимальную форму работы: применение «русских» методик она сочетала с усвоением песен непосредственно от этнографической исполнительницы. Такую возможность ей предоставила выдающаяся латгальская песнахорка – Маргарита Шакина, которая уже несколько лет живёт неподалёку от Риги. Осенью 2004 состоялся первый концерт «Saucejas» совместно с Маргаритой, который наглядно показал, что в Латвии появилась группа, которую отличает совершенно другой подход к материалу фольклора. И в основе этого подхода простая идея: «носитель традиции — высший авторитет», и осуществлялась эта идея не на словах, а на деле. Конечно, девушкам предстоит ещё длинный путь, но дело начато, и результат налицо.
Справедливости ради надо сказать, что и до «Saucejas» был в Латвии латышский ансамбль, работающий по сходным принципам. Конечно, «Grodi», будучи людьми творческими, ведут разнообразные художественные поиски, вплоть до экспериментов в области фолк-джаза. Но вместе с тем у них есть программы, в которых звучание материала свидетельствует о глубоком знании фонограммы, и об осознанном подходе к вопросам технологии звука.

В 2004 году разгадкой фонетических тайн певческой традиции пожелали заняться ещё два ансамбля. Ко мне за консультациями обратились ансамбли «Zvigzne» и «Troksna iela». В начале 2005 года при поддержке Латвийского Фонда Капитала Культуры начинает работать Фольклорная школа, в которой мне предложили вести «Лабораторию звука». Занятия на «Лаборатории» посещает более 20 человек из разных латышских ансамблей.
Поражает сложность проблем, возникающих в процессе работы. К ядру стереотипа, как к Кощееву бессмертию, путь сложен и тернист. Впрочем, для усовершенствования методического инструментария условия идеальные.
Кстати, имея пятнадцатилетний опыт «тяжёлых и кровопролитных боёв» за стилистическую достоверность, я многократно брался описывать применяемые нами технологии. Все попытки кончались провалом,— «не всяко слово в строку пишется». Начал было уже терять к себе уважение: и глаза умные, и сделать умею, а сказать не могу.

Готовясь к семинару, я вынужден был решить три нелёгких задачи:
1. Проанализировать в сравнении три латгальских и три латышских песни, значительно отличающиеся друг от дружки стилем исполнения.
2. Обучить ансамбль (детско-подростковый!) исполнению (иноэтничного!) материала с сохранением стилистических особенностей.
3. Наглядно показать путь, которым вёлся процесс обучения, сформулировать в общих чертах теоретические предпосылки своего методического арсенала, продемонстрировать основные методические приёмы работы с песней и предшествующей вокальной подготовки исполнителей.
Между прочим, сам факт иноэтничности материала облегчил возможность отстранённого, трезвого на него взгляда. Я выбрал самые красивые песни изо всех, которые были в моём распоряжении. Они мне очень нравятся, но кровь в голову не бросают.

Конечно же, задача Nr.2 (являющаяся продолжением задачи Nr.1) оказалась, естественно, самой трудной. В процессе работы, имея на руках первичную запись нашего исполнения, получил ценные консультации специалистов. Доцент кафедры истории русской музыки Санкт-Петербургской Государственной Консерватории им. Н. А. Римского-Корсакова, заведующая Лабораторией народного творчества Ирина Попова значительно расширила горизонты моих познаний. Уже на семинаре замечал, однако: тонкости стилистических особенностей, над которыми работали так кропотливо, воспроизводятся далеко не всегда. Стресс, господа! В качестве единственного оправдания, могу сказать только, что и для других эта задача пока не по силам. Всё же хочу похвалить участниц «Пятницы» — бились они самоотверженно, и заслужили свои горячие и продолжительные аплодисменты.

Что касется задачи Nr.3, то я впервые осознал, что первычные теоретические предпосылки легко формулируются в пределах школьного курса фонетики. Проблема способов формирования звука сводится к проблемам дыхательной опоры, артикуляции гласных, и артикуляции согласных. И в этом плане, думаю, «русские» методики применимы в освоении не только латышской, но и китайской, а также всякой другой традиции.
На семинаре кроме нас выступали Ивета Тале с ансамблем «Saucejas» и Андрис Капустс с ансамблем «Grodi». Методик они не сообщали, но было высказано множество тонких, интересных и ценных наблюдений, непосредственно относящихся к сути проблемы.

На семинаре была хорошая, доброжелательная, светлая и очень рабочая атмосфера. Как знать, может быть 26 февраля, день празднования юбилея «Ильинской пятницы» будет признан днём второго рождения фольклорного движения Латвии.

2. Концерт.
Были опасения, что на концерт публика не соберётся: морозный субботний вечер, общая весенняя усталость. Опасения не подтвердились. В отличие от семинара, которым заинтересовались преимущественно латыши, на концерте было много русских. Пришли друзья «Ильинской пятницы», которые не бросают нас и в трудные и в торжественные минуты, пришли директор и учителя школы, родители и однокласники участников студии. Пришли представители Старообрядческого общества Латвии.
«Ильинская пятница» выступала первой и пела свой материал. Звучали песни русских православных жителей Псковско-Латвийского приграничья, латгальских белорусов и латгальских староверов. Утренняя удача вдохновила участниц «Пятницы», и песни в их исполнении звучали душевно.
«Saucejas» пели песни, записанные в местах, где контакты между русскими и латышами наиболее близки. Звучали латгальские песни с припевами «люли-люли», а также свадебные плясовые под названием «pleskas». Слушателям понравилось.
«Grodi» были лаконичны. Они спели всего четыре песни, но зато изо всех четырёх регионов Латвии, сопроводив пение впечатляющей речью с применением образов и символов народной мифологии.
Потом были поздравления, подарки, поцелуи и объятия. Всё было очень трогательно.

3. Вечер народного танца.
Плавно и естественно, будучи ритмически упорядочены, объятия перетекли в танец. «Сибирский чижик», на котором в «Лаборатории звука» решаются артикуляционные задачи, звучал и смотрелся не хуже, чем на фестивалях Российского Фольклорного Союза (латыши поют его уже почти без акцента). Публика постепенно сменилась. Пришедшие на концерт откланялись, но их место тут же стали занимать ребята из рижского Клуба народного танца (примерно то же, что московская «Крутуха»). Танцевали и латышские танцы, и русские кадрили. Учителям и родителям понравилась игра ансамбля «Maskackas spelmani», который играл латгальскую, латышскую и русскую музыку. Сервировка фуршетного стола, сделанная заботливыми руками мам участниц «Пятницы» была на высоте. Всё прошло как нельзя лучше. Расходились заполночь и под занавес слышал множество благодарностей, похвал и поздравлений с хорошо организованным и замечательно прошедшим праздником.
Резюме было сделано сторожем, следившим за порядком: «Я фальклёр этот ваш не очень-то понимаю. Ну, Бог с вами, занимайтесь, раз нравится! Но публика у вас хорошая, где ты только в наше время такую набираешь? Окурки на полу не валяются, морду друг другу никто не бьёт, и девки по углам в темноте не визжат. Культурная публика. А фальклёр этот ваш я не понимаю, и понимать не собираюсь».

[1] Н. И. Жуланова «Молодёжное фольклорное движение», Сб. «Фольклор и молодёжь», М., 2000, стр. 28

Сергей Оленкин


Сделать закладку на эту страницу: