Dziva muzika

В последние дни осени в Риге состоялся фольклорный фестиваль. Суть его как нельзя более верно отразилась в названии. “Dziva muzika” в переводе с латышского – «Живая музыка», и в слове «живая» нашли свою форму по крайней мере две идеи. Во-первых, народная музыкальная традиция жива, она успешно проросла в чуждую ей среду современного города, создала и освоила в ней собственную нишу. Во-вторых, эта традиция не нуждается в технократических протезах и обходится без многотонной аппаратуры, фонограмм и шоу-эффектов. Мероприятия фестиваля проходили в лучших камерных залах гг.Риги и Лимбажи в присутствии небольшого количества адептов, способных по достоинству оценить происходящее.

Это было второе явление фестиваля (первое произошло в 1996г.), и количество ансамблей – четыре, кажется стало традиционным. На этот раз три ансамбля специализируются на освоении инструментальной традиции, впрочем всё другое человеческое им тоже не чуждо. Латышский ансамбль «Grodi» на правах организаторов был единственным вокальным ансамблем, но и они, по их собственному признанию, «музицируя, используют как древние, так и поздние инструменты: кокле (гусли), гудок, волынку, дудки, варган, аккордеон, скрипку, барабаны и тридекснис (треугольник – ритм — инструмент)». Хозяева не раз подтверждали правдивость своих слов, когда на фестивале случались танцы. К слову сказать, «Grodi», ловко воспользовавшись присутствием дорогих гостей, как бы невзначай справили и свой 15-летний юбилей.

В 1996 году в фестивале участвовал и ансамбль из России – московская студия «Ветка». На этот раз их место заняли норвежцы: ансамбль «Hurvomhei» в составе скрипача Атле Льена Йенсена (Atle Lien Jenssen) и барабанщика Бьорна Сверра Кристенсена (Bjorn Sverre Kristensen). Если бы мне предложили оценить художественный уровень исполнения, то, без сомнения, я отдал бы предпочтение норвежцам. Из остальных участников соперничать с ними могла разве что Аида Ранцане – лидер женской вокальной группы ансамбля «Grodi».

Все исполнявшиеся норвежцами произведения сопровождались ёмкими комментариями, начиная с описаний этнографического контекста и вплоть до подробностей перенятия традиции городскими музыкантами и освоения её в государственных учебных заведениях. Эстонцы и литовцы, скажем, такими комментариями себя не очень утруждали. Некоторые примеры: в норвежской крестьянской традиции с давних времён (хронологию привести не рискну) популярны ансамбли, состоящие из скрипок и барабанов. Такие ансамбли, например, были обязательным аттрибутом деревенской свадьбы. В Западной Норвегии игра на скрипке была запрещена по религиозным соображениям. Эта же участь грозила и барабану, но, к счастью, последний считался королевским инструментом, ибо все властные церемонии, как правило, начинались с барабанного боя. Королевская власть оказалась сильнее, и искусство игры на одиноком барабане достигло небывалого расцвета. Так как барабанить на сельских свадьбах чаще всего приходилось военным, то традиция дожила чуть ли не до наших дней и была благополучно перенята дальновидными фольклористами.

Хорошо сохранившаяся в других регионах Норвегии скрипичная игра, судя по вдохновенным интерпретациям Атле Льена Йенсена, тоже не предана забвению. Йенсен учился играть у последних сельских музыкантов старшего поколения. В настоящий момент большинства из них уже нет в живых. Были продемонстрированы разные стили скрипичной игры. На семинаре, прошедшем в первый день фестиваля, Йенсен подробно рассказал о наигрышах, характеризующихся наличием ассиметричных ритмических структур. Пугающая терминология забывалась сразу, как начиналась игра. Название одного из наигрышей «Чёрт в церковной башне» как нельзя лучше отражает характер этого цикла произведений. Лично мне дует «Hurvomhei» открыл норвежскую этнографическую музыку, о которой я, как выяснилось, не имел ни малейшего представления.

Из Эстонии приехал коллектив студентов Вильяндского художественного колледжа. Инструменты: эстонская гармошка, скрипка, волынка, варган, аккордеон. В колледже есть отделения поп-джаз, а также церковной и народной музыки. По чистосердечному признанию искренних и симпатичных эстонцев они с равным удовольствием принимают участие в мероприятиях, которые проводят как народные, так джазовые и церковные музыканты.

Самым большим ансамблем фестиваля был литовский «Vydraga» во главе с Альгирдасом Кловой. По числу участников, впрочем, «Vydraga» не больше «Grodi», но когда литовцы выходят на сцену, кажется, что их очень много. Как важно ансамблю иметь обаятельного руководителя. Ансамбль проводит большую работу: они организовали молодёжную фольклорную студию, издали 4 кассеты и 2 компактдиска, разработали 10 различных музыкальных программ по литовской истории. Литовцы любят ездить на гастроли и побывали уже в 10 странах. Основные инструменты: скрипки, дудки, гусли, ритмические инструменты, бас, волынка и бандония.

Особое слово хочется сказать об авторе, главном организаторе и ведущем фестиваля, руководителе ансамбля «Grodi» Андрисе Капустсе. «Живая музыка» — это не единственное его детище. Андрис является создателем фестивалей «Этнографическое пение» и «Международного фестиваля традиций ряженья» в г. Даугавпилсе. Известный международный фестиваль «Baltica», его рижская версия, фактически тоже на его плечах. Хочется пожелать Андрису многих лет такой же неутомимости.

Сергей Оленкин (2003 год)


Сделать закладку на эту страницу: