«Русалка» — Сергей Оленкин

«… чэлавек. Галаву задрауши вверьх глядить, неба ракетыми шчупыить, а таво ни панимаит, што фактицки он уже и пыд зямлёй.»
Пожилой крестьянин. Паромная переправа в г. Краслава (Латвия). 1988г.

Я так и знал, что этим всё кончится, с детства предчувствовал. Слишком уж ярок её образ и густы краски. Слишком явной и упругой вибрацией отзывается воздух где-то за спиной, в углу за шкафом, неизвестно, где ещё,— стоит лишь прозвучать её имени. Не дай Бог ещё и ночью, да в одиночестве. Дверь закрыта, но в прихожей шорохи, и кто-то как будто дышит. А в тёмное окно и взглянуть страшно, хоть и на четвёртом этаже. Я гребня у ней не крал, чего собственно бояться? Страшен сон, да милостив Бог, но, слышал я, эту тварь ничем не возьмёшь.

Силу она какую-то чувствует, а чего доброго ещё и право. Сейчас о правах много говорят – чьи уж только не обсуждались. Так может и она под шумок вышла на легальное положение? Спрос ведь сейчас на эдакое, сами знаете. Я и сам уж сколько раз зарекался об этом говорить. Вот и сейчас ехал бы мимо, да нет – свернул по дыму. Но признайтесь, у самих ушки на макушке: люд-то всё голодный, а кус ну какой повадный.

Страсть как люблю мистификации, но в самом деле тексты забавные и удивительные, эдакая экзотическая чушь. И как к этому относиться? Факт культуры, однако,— извольте уважать. Но к нам-то это, слава Богу, уже не относится. А если и относится, то разве дальним боком, в системе этой самой … культуры, через седьмое колено, с седьмой же воды на киселе. Признайтесь, ведь «знаковые системы» эти ваши — это ведь так … «академия», и к жизни реальной, нашей современной, никакого отношения не имеют. Играйте-играйте в своих русалочек, а жизнь тем временем идёт своим чередом.

Но какие приятные игры, как нервы щекочет. Начал, и не оторваться. Что ни слово, так до костей продирает. Например, меня с детства мучал вопрос: как она с рыбьим хвостом «на ветвях сидит»? После потопа так и сидит что ли? А она оказывается выглядит «як жонка» и рыбьего хвоста не имеет. А те что с хвостом вовсе не русалки, а «филяроны» и зовутся «мемозинами» и их ещё сам ветхозаветный Моисей развёл.

Вот облик её мне с молодых лет грезился: «дева светится сквозь воду, как-будто бы сквозь стеклянную рубашку; уста чудно усмехаются, щёки пылают, очи выманивают душу … она сгорела бы от любви, она зацеловала бы …» Ну, уж чего и надо боле? А они, тьфу ты, по правде оказывается «существа безобразные, … горбатые, с большим брюхом, и … с длинной гривой», у них «руки як лапы у собаки и шерсть на теле, … цыцки велики и … коль встретит кого, то закидывает одну на плечо, да другую – щекочет до смерти». А то ещё «большим железным крючком ловит прохожих». В лучших чувствах можно сказать обманули. И виноваты во всём поэты-романтики, те, что за туманом едут и за запахом. Николай Васильевич имел грешок почитывать их в молодости, вот и вышло недоразумение. Сколько людей теперь через это дураками себя чувствуют.

Но это ещё что! Феминообразные эти чудовища — убеждённые нудистки, облачений не терпят и, «окружая встречных мужчин, рвут на них одежды, пока не сделают совершенно голыми». Надругавшись таким образом, они «защекочивают до смерти», что само по себе, впрочем, даже гуманно — кто после такого унижения жить захочет?

Дальше — больше, однако … Не удовлетворившись щекотанием, они «отрезывают встретившемуся голову». Есть свидетели, слышавшие их торжествующий крик: «Дайте мени волосинку заризати дитинку». Но порой и этого им бывает мало, и тогда «вона в ступу тебе всодыть и товкачэм /истолчёт/ … В ей нашчот товкача – то цыцка, етаю цыцкаю тебе затовчэ, у туй ступы», «бо у их цыцки жалезны». И «на предсмертные крики … будет отвечать злым хохотом». Вот это, однако, да! Такое, думаю, даже Дали не снилось, когда он своё сексуально-хирургическое направление в мировой живописи утверждал.

Злодейский нрав их частично можно и объяснить, приняв во внимание мрачные особенности их происхождения. «Тольки молодые, невенчаные як умруть на Русальны тыждень, чи хлопец, чи деука, то робяца русалками. Уже хороняць и уже не плачуць, што умерла, а плачуць, што буде ходиць усю жизнь русалкой. Уже душа её буде на етом свете ходиць. Выйдуць и будуць ходить, як живые». Выполнив своё предназначение, русалки убираются восвояси: «у могилку, в рай, на тот свет…», «на кладбище, лежать у гробу».

Увы, на этом я вынужден прервать своё описание, признав, что ни на шаг не продвинулся к цели, ради которой его и затеял. Я надеялся вступить в диалог. Предполагалось, что это будет «разговор» с «той культурой», с «тем миром», типичным представителем которого является наш персонаж.

Несколько раз брался я переписывать эту страничку, исчерпал весь свой запас публицистических приёмчиков, и пришёл к неожиданному открытию. Как ни пытался я говорить с «эпохой», «системой ценностей» или даже с «традиционным крестьянином», моим собеседником в конце концов оказывались не они. Я вдруг обнаружил, что «с того конца стола» со мной «говорит» некий персонаж с весьма своенравным характером, привычками, а похоже и со своими целями. Он вдохновенно играл со мной, навязывая свои правила, он перевёртывал смысл написанных мною слов, на штатные мои остроты отвечал гримасами и злорадным кривлянием, постоянно вызывая у меня чувство неловкости за собственные мысли. Казалось, что русалка откровенно и цинично издевается надо мной, демонстрируя уверенность в полной своей безнаказанности.

Отчаявшись привыкнуть к этому, я сделал ещё одно страшноватое открытие. Припоминая с детства весь опыт своих блужданий и «обмороков», я пришёл к выводу, что передо мной отнюдь не музейное привидение. Русалка и в нашей культуре «живее всех живых», хотя и «спряталась», изменила свой вид, так ей было «удобней», легче добиваться своих целей. Она искони обладала способностью к оборотничеству: могла появляться в обличии птиц и зверей, воза сена, тени, которая «столбом иде», оборачивалась даже церковью. В наше время встречи с ней не ждут, и поэтому она может стать кем захочет. И от этой вседозволенности характер её приобрёл черты ещё большей злобности и коварства.

Русалка относится к числу персонажей, которых возможно и нет, но которые вроде как бы и есть. Это является основным, главным её признаком, можно сказать её сутью. В разные времена удельный вес этих «возможно» и «вроде как бы» в сознании человека менялся.

Тяжела судьба традиционного крестьянина – он мог быть пойман русалкой, и кому хотелось быть истолчённым в ступе её «жалезнай цыцкай»? Но крестьянин хотя бы мог, соблюдая правила, этой участи избежать. Куда как тяжелее судьба человека, который «точно знает», что её нет и быть не может. Его-то русалка уже поймала, просто он этого пока не заметил.

Однажды на застолье у одного образованного приятеля я рассказал историю, случившуюся со мной в деревне. Я ночевал на глухом, заброшенном хуторе. Внезапно и по непонятной причине проснувшись ночью, я увидел в окне фигуру, стоявшую в саду шагах в десяти от дома. Это была белая, слабо светящаяся полупрозрачная правильной формы капсула, силуэт которой напоминал человеческий. Фигура была неподвижна и долгое время позволила себя созерцать. Испытав весь положенный комплекс ощущений, я потерял сознание от изнеможения. Эту историю я и рассказал во время приятной застольной беседы. Приятель мой, обладая задором спорщика, тут же с миной торжествующего просвещения разложил весь мой рассказ по полочкам. Выходило, что либо я обманываю, либо мне это приснилось, либо я болен, и мне надо лечиться. За столом с нами сидел человек, знакомством с которым мой приятель очень гордился. Он неожиданно поддержал меня, сказав, что не сомневается в правдивости рассказа,— многие люди видят похожее, и нет оснований утверждать, что все они больны. Мнение авторитетного собеседника произвело на приятеля моего знаменательное действие. Самодовольная уверенность с его лица внезапно слетела, и в глазах замелькали неверные огоньки страха. Глядя на него, я стал не на шутку опасаться, что дверь вдруг откроется, и нуминозная фигура войдёт в дом. С тех пор, вот уже много лет, приятель мой мне не звонит и на застолья меня не приглашает.

Русалка хоть и страшный и зловредный персонаж, но обладает всё же хоть одним благодатным свойством. Благодатность этого свойства в преодолении неизвестности. «Жизнь-смерть» — фундаментальная оппозиция в человеческой культуре. В любой! Чтобы сохранить жизнь, надо знать что это такое. А знать это можно только одним способом – отличая её от смерти. Если вы не знаете, что такое смерть, то и жизнь вам неизвестна, что бы вы об этом не думали. Поэтому человек обязан иметь представление о мире смерти и его обитателях.

«… раньше их было много. Бывало, выйти нельзя – защекочат». А бегали они быстро, быстрее лошади.Тут уж хошь, не хошь, а правила игры соблюдать приходится. А правила были простые. Всем известно: если идёт девка бледная, худая и страшная, с синими ногтями на костлявых пальцах, распущенные волосы в зелёный или красный цвет выкрашены, да ещё в неглиже и без пояса – это идёт мертвец, труп, русалка. И тут уж спасайся как можешь. Мертвечину эту можно распознать не только по внешнему виду. Многие черты их поведения тоже весьма примечательны. Так, скажем, по ночам прокрадывается в бани, где девки и бабы оставили неблагословлённой куделю. Там она пытается «упрясть себе ниток для одежды, но … только «обмусолит» мочку на гребне, да «обслюнит». Если же в бане оставлены мотки ниток, то русалка крадёт их, употребляя впоследствии весьма примечательным образом: сидя на ветвях деревьев, она эти нитки разматывает. В Полесье на русальной неделе бельё не сушат: «русалка придёт и ножками запачкает». Они «всегда кривляются, и «спасшийся от русалок, даже видевший или слышавший их издали «приобретает привычку беспричинно и неудержимо хохотать; иной кривляется точно развинченный …, гримасничает …». Не дай Бог кому, даже пусть и случайно, взять что-нибудь принадлежащее русалке, пусть хоть совсем пустяк. «… до того чоловика явитца русалка и скаже пид вакном: «Отдай моё!» Долго будет ходить, и хотя с весенним громом исчезнет, «но той чоловик завсегда чуе ти слова: отдай моё

Без сомнения слова эти крайне важны для понимания мотивов лежащих в основе её действий. В наше время, однако, по причине бурного развития вербальных технологий, фраза эта несколько изменила свой смысл. Все понимают сложность, а вернее и неразрешимость вопроса: где кончается «моё» и начинается «твоё»? Поэтому в наше время слова «отдай моё!» означают «отдай всё!»

Думаю больше нет необходимости продолжать составление её портрета. Предприимчивая покойница известна всем, ибо она давно овладела всеми сферами нашей жизни. Тщательно оштукатуренный ещё романтиками уродливый её экстерьер кривляется с обложек всех журналов, газет и рекламных плакатов. Она давно стала главной (а то и единственной) героиней теле и кинофильмов. Она завоевала весь мир. В обличии Колумба она открыла Америку, и уже одного этого достаточно. В наше время способность лишать разума – основное её оружие.

Есть впрочем сфера, доступ в которую русалке относительно затруднён. Жизнь здесь ещё крепка, а разум не потерял следов своего божественного происхождения. В мире детства, пока Слово ещё у Бога, и Слово ещё Бог, русалке остаётся лишь ждать. И она ждёт, ведь у неё есть время. Она бессмертна – это мы каждый раз всё начинаем сначала, и, приходя в этот мир, думаем, что таким он был всегда.

Эпилог.

Есть древнее поверье: пока звучит сказка, три золотых обруча опоясывают дом, и нечисть не может в него проникнуть. Ранним утром я сидел в автобусе и ждал отправления в «сказку». Впереди была встреча с друзьями и пятеро суток без сна и покоя. Московский поезд, в котором должны были приехать ещё два ансамбля, опаздывал. Наконец от вокзала отделилась группа молодых людей с большими сумками. Незнакомые, но явно наши. Девочка-соседка оказалась общительной и с удовольствием отвечала на вопросы. Рассказывая о своём городе, она экспрессивно жестикулировала, и вдруг я увидел что ногти у ней покрашены синим лаком. Я спросил, и, слегка растерявшись, она ответила: «Да в наше время красить их в красный цвет стало вроде и неприлично»,— «А вы знаете, что синие ногти — у русалки, у мертвеца?» Девочка смутилась и замолчала. В тот же день мы опять встретились. Она спрятала руки, но я успел заметить, что ногти у ней стали красными.


Опубликована в Альманахе «Вестник РФС», 2003 г. № 2(6)


Сделать закладку на эту страницу: