Новые подходы к изучению устной народной культуры староверов Латгалии

«Староверы Латвии представляют из себя этноконфессиональную общность с высокой степенью самоидентификации»,— эта мысль в том или ином виде неоднократно звучала на состоявшейся в конце апреля 2004 года в Риге конференции. Высокая степень самоидентификации предполагает осознание отличий собственной культуры от культуры других сообществ. Сам факт того, что речь идёт не об исключительно конфессиональной, а именно этноконфессиональной общности, знаменателен. Речь идёт о значительном расширении списка идентифицирующих признаков, о назревшей в среде староверов потребности осознать свою самобытность на уровне не только религиозных, но и культурных, в том числе этнокультурных проявлений.

Возникновение такой потребности объяснимо и абсолютно оправдано, – это естественная реакция на процессы глобализации, фактически насильственную мультикультурализацию и вытекающие из них последствия в виде тотальной культурной унификации.

Культура и религия относительно изолированных сообществ, каким и является сообщество латгальских староверов, закономерно представляет из себя единую систему, каждый элемент которой тесно связан с другими. Существование такой системы предполагает наличие общего пространства в поле значений её элементов. Совокупность смыслов, создаваемых при этом, составляет единую картину мира, защита целостности которой от инокультурных экспансий, а, следовательно, и различение в рамках оппозиции «своё – чужое» осуществляется с помощью маркеров, действующих одновременно на всех уровнях системы. Фактически вопрос сохранения веры и обряда, вопрос, актуальность которого столь высока в среде староверов, начиная со времён раскола и вплоть до наших дней, в действительности представляет собой вопрос сохранения и других составляющих общекультурной целостности, ибо разрушение одного из элементов системы неизбежно влечёт за собой снижение её общей устойчивости. Особую актуальность это приобретает в наши дни в силу уже упомянутых причин.

В современной Латвии сопоставление традиционных культур различных этноконфессиональных общностей становится особенно востребованным. В советское время в публикациях фольклора вероисповедание информаторов часто вообще не указывалось. Материал публиковался под общим, обезличивающим названием «Русский фольклор». В одной и той же публикации под таким названием могли быть помещены без специальных пояснений записи, сделанные от представителей субэтносов с совершенно различной судьбой и даже разного происхождения. Например, легко мог быть смешан фольклор русских православных жителей посковско-латгальского пограничья («скобари»), латгальских староверов и латгальских белорусов-католиков (последние могли быть названы русскими).

Экспедиционные материалы Центра Фольклорной Педагогики «Традиция», в дополнение к другим имеющимся источникам, дают возможность сделать некоторые выводы относительно общих отличий фольклора староверов Латгалии от фольклора других восточнославянских субэтносов, проживающих в этом регионе.

1. Жанровый состав

1.1. Полное отсутствие у староверов Латгалии календарных обрядовых песен. В отличие от латгальских белорусов, имеющих развитую систему календарных обрядовых песен, и православных жителей псковско-латгальского пограничья, у которых имеются святочные песни (виноградия), у староверов этот жанр отсутствует вовсе.

1.2. Практически полное отсутствие свадебных обрядовых песен (как и свадебного обряда, как такового. И у белорусов, и у православных имеются богатые свадебные обряды со множеством обрядовых песен). Известное исключение представляют записи И. Д. Фридриха в Резекненском р-не в д.Кручи Фейманской вол., в местах компактного проживания староверов[1] (в книге Фридриха помещены и некоторые другие единичные записи свадебных песен, сделанные предположительно у староверов). Песни, которые до нашего времени поются староверами под названием «свадебных», являются приуроченными к свадьбе балладами (сюжет о дочери-птахе), либо поздними лирическими песнями.

1.3. Широчайший репертуар вечёрочных жанров. (По количеству вечёрочных форм ни фольклор белорусов, ни фольклор русских православных не сравним со староверским, и первые часто пользуются репертуаром последних). Хороводные, хожалые, крутильные песни, сопровождаемые хореографией. Различные виды поздней бытовой хореографии (кадрили, ланцуя, краковяк и др.) под язык (специальные песенки) и под инструмент (балалайка, гармонь и др.). Сохранились воспоминания о тех временах, когда «песни играли» — речь идёт о разыгрывании хороводов с помощью специальной, иногда общей, иногда ролевой жестикуляции и передвижений. Характерно наличие большого числа крутильных (иногда хороводных) песен, с длинными текстами, многие из которых состоят из ряда сюжетных блоков, которые свободно могут включаться в другие тексты на такой же и другие напевы, образуя новые комбинации.

1.4. Большое количество баллад, которые часто называются «стихами» и поются во время Великого поста. (у православных и белорусов-католиков единичные записи баллад). Видимо балладами были заменены духовные стихи, постепенно исчезнувшие из устной традиции после того, как были записаны, «рассолены» и изданы в первой половине 20-го века.

1.5. Широкое распространение похоронной причети (похоже, что у белорусов-католиков она вовсе отсутствовала, а у православных жителей Латгалии хоть и была распространена, но стала исчезать раньше). Как известно, обрядовая причеть является одним из ярчайших проявлений устной культуры, т. к. предполагает способность исполнительниц к импровизации, как напева, так и текста. Повсеместные воспоминания о незаурядных причитальщицах косвенно свидетельствуют о высочайшем уровне музыкальной культуры, некогда существовавшей в среде латгальских староверов. Об этом же свидетельствует и тот факт, что и в наши дни в Латгалии можно встретить великолепных исполнителей традиционного староверского материала.

1.6. Не только жанровая система в целом, но и некоторые специфические проявления отдельных жанров, могут служить идентификационными маркерами.

1.6.1. Например, традиционные, общие для многих мест проживания русских крестьян, мифологические сюжеты, подчёркнуто подаются с комментариями религиозного характера, скажем, быличка о чёрте-овиннике в зачине содержит следующие слова: «етых?артей раньше многа видили, толька люди были сильна богаверуюшшии, и ни баялись». Подобного рода комментарии у русских православных жителей и белорусов-католиков нами не зафиксированы.

1.6.2. У староверов имеется свой список мифологических сюжетов, включающий сюжеты редкие у белорусов и православных жителей Латгалии. Например, часты рассказы о явлении во сне святых, которые предупреждают об опасности, наставляют и т. д. В статье М. В. Романовой в журнале «Поморский вестник»[2] подробно освещены некоторые сюжеты быличек и поверий, записанных у литовских староверов. Обобщая сказанное, можно согласиться с мнением М. В. Романовой о том, что «элементы церковной культуры и обрядности пронизывают все жанры народной культуры» староверов[3].

2. Певческая манера. Определённо, в манере пения латгальских староверов проявляется, как характер жанрового состава музыкального материала фольклора, так и опыт их религиозного пения. Знаменный распев и народное пение составляют систему, которая должна стать предметом изучения. Хотя можно говорить о существовании на территории Латгалии различных локальных стилей этнографического пения староверов, можно говорить и о наличии стилистических особенностей, характерных для субэтноса в целом. Староверское этнографическое пение в Латгалии узнаваемо.

3. Диалект. Диалект (или совокупность диалектов) является идентификационным маркером субэтноса[4], кроме того диалект связан с певческой манерой, в значительной мере определяет её характер.

Если говорить о современном общем состоянии фольклора староверов Латгалии, то его сохранность лучше в сравнении с другими субэтническими группами. Однако в целом процессы, происходящие с фольклором староверов укладываются в общие схемы. Можно сказать, что ещё несколько лет мы будем иметь возможность общения с отдельными подлинными носителями этнографической традиции.

Как уже говорилось, народная культура староверов связана с церковной культурой в практически неразделимое целое. Разрушение и трансформация текстов народной культуры наносит ощутимый удар и по религиозному сознанию. Исторически это было понято лидерами латвийского староверия, вчастности Иваном Никифоровичем Заволоко. В основе деятельности «Обществ ревнителей старины» лежала идея уравновешенности народного и религиозного элементов в духовной и культурной жизни староверского сообщества.

В наши дни интерес к народной культуре в среде латвийских староверов тоже достаточно высок, но, к сожалению, носит пассивный характер. Среди участников конференций в Риге и Науены в 2004 году только двое докладывали о практической работе по ознакомлению детей с традиционной народной культурой. Между тем постоянно слышны жалобы на отсутствие у детей и молодёжи интереса к традициям и религиозной жизни, снижается количество обучающихся в воскресных школах, при этом ощущается нехватка певчих, как в городских, так и в сельских моленных. Нарушен веками существовавший процесс преемственности поколений певчих. Так как ситуация год от года усугубляется, это, с уходом певчих старшего поколения, грозит закрытием многих моленных, и значительным оскудением духовной жизни староверской общины.

Для того, чтобы яснее представить суть и причины происходящих процессов, попробуем понять механизмы, лежавшие в основе культурного воспроизводства у староверов Латвии ещё в первой половине XX века, вплоть до начала второй мировой войны. Результаты опросов сельских староверов, родившихся в 20-е годы XX века, свидетельствуют о том, что большинство из них посещали в молодости вечерины, принимали участие в вечериночных увеселениях, знали большое количество хороводных, крутильных, хожалых и других песен, с удовольствием их исполняли. Тон воспоминаний свидетельствует о том, что время вечерин воспринимается как один из самых ярких периодов жизни, при этом подчёркивается значение именно вечериночных традиций в создании атмосферы праздничного подъёма. «Другой раз сабeритца, што и места нету ву комнате. … Многа, – дяревни три-?атыри сабиралися в анно места ны ви?аринку. … Ну, жили вeсила, адным словам вeсила!» «Дай Бог так всегда жить, как тадa жили». «Тяперишний маладёжи жизьнь ску?ная па сравнению с нашим временим. (У)вклю?ут ету сваю мyзуку и вусё …. Ета, я гаварю, как камары жита талкут».

При этом всегда подчёркивается целомудренность вечериночных увеселений. тщательное соблюдение заповедей и моральных норм: «… вeсила гуляли и?естна гуляли. Не была такова, как с?ас бизабразии». Вечериночные обычаи немыслимы без соблюдения норм религиозной жизни: «Севони в миня гуляют, а назавтра в другова гуляют. А сымать (избу,— прим. автора) не сымали, раньше па балам мала хадили. Патаму, што щитали бальшой грех куплять билеты. Эта как бесу в жертву… старики щитали, што, ежели бярёшь билет, то жертвуешь бесу, а идёшь если ву церкву, ставишь свещи, то жертвуешь Богу».

Глубоким сожалением полны воспоминания о послевоенном времени, когда строили клубы, и вечеринки стали выходить из моды, а то и запрещались: «… ета уже тут разбалталыся посли, …, када абратна пришли руськии … тада уже Бога забыли, ну и пашло такое уже всё. Развратное дело пашло».

Попасть на взрослую вчерину девочке было большой честью и счастьем. Из воспоминаний о первых тайных посещениях вечерин часто бывает ясно, что к этому моменту все вечериночные песни уже давно разучены. Дети играли в «вечерины», как и во все значительные события взрослой жизни, усваивали хороводные и другие песни, подражая старшим братьям и сёстрам. Таким образом, с малых лет осваивалась глубочайшая культура пения, доставшаяся от предков. Вечериночные песни далеко не единственный жанр, которым владели практически все жители староверских сёл. При этом многие из них в определённые периоды своей жизни пели на крылосе, и впечатляющее качество крылосного пения, остатки которого и сейчас можно услышать в моленных Латгалии, является следствием общего уровня певческой культуры крылошан. Безо всякого сомнения, не будь у них хороводов, крутилок, баллад, протяжных, солдатских и рекрутских песен, припевок, духовных стихов …, этого уровня певческой культуры не было бы.

Опыт «освоения» традиционной народной песни у «цивилизованного» человечества достаточно велик. По мнению представителей школы народного хора, сформировавшейся в рамках советского культпросвета, «современное профессиональное народное пение … имеет свою художественную природу, соответствующую жизненным задачам, которые оно выполняет»[5]. Оглянувшись на всю историю культпросвета, нетрудно догадаться какие жизненные задачи выполняло «профессиональное народное пение» хоров этого направления, и почему им так претит идея перенятия подлинной народной традиции. От апологетов народного хора часто приходится слышать об утопичности самой идеи перенятия по причине того, что условия современной жизни противоречат существованию традиции в том виде, в каком она существовала веками. Но вопрос совсем не в возможности или невозможности, но в необходимости перенятия. Принципиальная возможность вполне доказана успешной работой сотен ансамблей фольклорно-этнографического направления, но дело даже не в этом, ибо важна сама постановка цели, сам процесс постижения духовного наследия.

Традиционная народная культура представляет из себя целостную органичную систему, в каждом элементе которой проявляются общие системообразующие закономерности. Сквозь звуковой облик песни и частные особенности музыкальной формы ясно просматриваются духовные ценности, составлявшие основу жизни многих поколений носителей традиции. Коль скоро речь идёт о духовности, именно подлинность звучания песни востребована в наше время.

Народная традиция пения имеет свои специфические особенности по сравнению с другими известными формами вокала. Условно можно говорить о существовании специфической этнографической манеры пения, описание которой в действительности будет являться обобщением отличительных черт всей совокупности локальных певческих стилей. Когда речь идёт о подлинности звучания, это не означает бездумного копирования музыкальных форм.Только тогда можно говорить о перенятии певческой традиции (преимущественно на уровне формы), если будут осознаны закономерности формирования звукового облика песни путём использования определённых певческих приёмов.

Для работы с детскими коллективами необходимы специалисты, владеющие навыками пения в рамках стилевых особенностей конкретного региона (в нашем случае староверов Латгалии) и методами работы с детьми. Наиболее сложным вопросом является подготовка таких специалистов.

Разработка методик освоения этнографической песни ведётся уже не один десяток лет, и пионером в этой области считается Д. Покровский. Имеющиеся на данный момент методики позволяют достаточно быстро обучать техническим приёмам, характерным для этнографического пения, включая:

1. технику певческого дыхания (овладение диафрагмальным дыханием, развитие дыхания, постановка звука на дыхательную опору, использование дыхания в звуковой атаке и др.)

2. техника звукоизвлечения (локализация звука, контроль певческой позиции, эффективное использование резонаторов, развитие голоса и т. д.)

3. особенности артикуляции (взаимовлияния диалектных особенностей речи и певческой манеры, огласовка гласных, опевание согласных и др.)

4. особенности взаимосвязи теста и мелодии (закономерности ритмической организации музыкального текста – организации музыкально-поэтической формы и др.)

5. приёмы голосоведения

6. приёмы сочетания голосов в фактуре

7. техника прочтения фонограммы и у своения песни по фонограмме и др.

Что касается методов работы с детьми, то незаменимым оказывается уже упомянутый вечёрочный материал. Прежде, чем требовать от младенца знания Библии, его надо научить говорить и читать. Знаменный распев для детского пения сложноват. Какой репертуар предложить будущему крылошанину в наше время, чтобы заложить навыки и любовь к этому непростому ремеслу? Выбор, если присмотреться, не столь велик.

Вечёрка, как и любой другой элемент традиционной культуры, полифункциональна. Кроме функций социализации, усвоения норм общения, половой идентификации и т. д. традиционная вечёрка выполняет очень важную роль в освоении певческой культуры. Ребёнка трудно научить петь «по стойке смирно», гораздо эффективнее обучать в игре и движении. Современные музыкальные педагоги изобретают искусственные методики, но в нашем случае в этом нет необходимости. Любая хороводная игра и хореографическая форма «под язык» являются живыми методиками обучения пению. Навыки вокала усваиваются эффективнее, если усвоение идёт в процессе игры, и сознание поющего занято игровым сюжетом. Этот постулат многократно проверен на опыте, и единственно, что можно добавить: чем шире охват вечёрочных жанров (хороводы, хороводные игры, различные хореографические формы «под язык» — кадрили, танцы, крутилки, пляска и т. д.), тем более прочные навыки вокала формируются у обучаемого.

Конечно же вечёрочный и детский материал не единственные в детском репертуаре. Начиная с определённого возраста дети с удовольствием будут петь духовные стихи, протяжные и другие песни, надо только внимательнее наблюдать за их потребностями, и не пытаться навязывать им формы, к усвоению которых они ещё не готовы.

Эталоном работы детской фольклорной студии является такая ситуация, когда вновь пришедшие поколения усваивают материал от старших. Такое совсем не является редкостью, и характерно для работы, например, многих российских студий. В данном случае речь идёт об устном способе передачи информации, и действии механизмов устной традиции. Если такого удаётся достичь, нужно стремиться, чтобы усваиваивался не только музыкальный материал, но и ценности, составляющие основу духовной жизни этно-конфессиональной общности. Совершенно уверен, что у латвийских староверов есть все возможности наладить такую работу, и необходимость такой работы назрела. И именно это и будет новым подходом в изучении староверами устной народной культуры своих предков.

Аннотация.

Общественная организация Центр Фольклорной Педагогики «Традиция» в период с 1989 по 2004 годы провела 31 фольклорную экспедицию в Восточную Латвию в места проживания русских и белорусских крестьян. 17 экспедиций были посвящены изучению фольклора староверов. У староверов был записан следующий музыкальный материал: баллады и лирические песни балладного типа, протяжная лирика, поздняя лирика и романсы, рекрутские и солдатские песни, хороводы и песни под бытовую хореографию, духовные стихи и песни на пост, голошения по покойнику, шуточные и детские песни, песни, приуроченные к свадьбе, балалаечные и гармошечные наигрыши. Были записаны также мифологические рассказы и этнографические сведения, отражающие различные стороны духовной и материальной жизни староверов.

Записи позволяют сделать выводы относительно общих отличий фольклора староверов Латгалии от фольклора других восточнославянских субэтносов, проживающих в этом регионе. Вчастности можно говорить, что народная культура староверов связана с церковной культурой в практически неразделимое целое и «элементы церковной культуры и обрядности пронизывают все жанры народной культуры» староверов.

Фактически вопрос сохранения веры и обряда, вопрос, актуальность которого столь высока в среде староверов, начиная со времён раскола, и вплоть до наших дней, в действительности представляет собой вопрос сохранения и других составляющих общекультурной целостности, ибо разрушение одного из элементов системы неизбежно влечёт за собой снижение её общей устойчивости.

В условиях кризиса, переживаемого культурой, особенно традиционными её формами, урон несут и такие письменные традиционные формы, как знаменное пение. В настоящее время фактически нарушенной оказалась веками существовавшая преемственность поколений церковных певчих. В связи с этим особенную актуальность приобретают исследования механизмов воспроизводства общей певческой культуры субэтноса, и взаимосвязи её с церковной традицией. Автором реферата предлагается новый подход изучения устной музыкальной культуры староверов: путём комплексного практического освоения её народной и церковной компонент.


[1] И. Д. Фридрих «Русский фольклор в Латвии». Рига, 1972 г. стр. 426.

[2] М. В. Романова «Христианская символика в народной культуре литовских старообрядцев». Журнал «Поморский вестник». 2(14) апрель-июль 2004. стр. 29

[3] Там же.

[4] Характерные особенности староверских говоров Латгалии описаны в статье М. Ф. Семёновой в книге И. Д. Фридриха (И. Д. Фридрих «Русский фольклор в Латвии». Рига, 1972 г. стр. 11-19).

[5] Мешко Н. К. «Искусство народного пения». Часть 1. М., 1996, стр. 37

Реферат прочитан на состоявшейся в посёлке Науены Даугавпилсского района в мае 2004 года конференции и опубликован в III Науенском сборнике.


Сделать закладку на эту страницу: