Студия аутентичного фольклора «Ильинская пятница»
Студия аутентичного фольклора «Ильинская пятница»

Главное меню Главная страница
Главная страница
Общая информация
Новости студии
Дискография
Новости вокруг
Latvieshu valodaa
На русском языке
In English
Статьи С.Оленкина
Рефераты
Методички
Отчеты
Песни
.:: Фотогалерея ::.
Фотографии участников
«Олень по бору...» 2009
Baltica 2009
Фестиваль масок в Дагда
Там по маёвуй роси 2006
Там по маёвуй роси 2005
На фестивалях
Народные исполнители
Рукоделие
Наша история
Наша коллекция
Обложки компакт-дисков
---===---
Контакты
Фотогалерея
Поиск по сайту
Схема сайта
Архив новостей
Рекомендуйте нас
Ссылки
Гостевая книга

Свежие новости

Кто online

---===---



Фольклорное движение в Латвии

Версия для печати Отправить на e-mail


В данном случае очевидно, что особенности исполнительской манеры обусловлены типологическими особенностями культуры, а именно функцией песни и её адресатом. Манера исполнения имеет ярко выраженную семиотическую значимость. На примере русского и белорусского фольклора, имеется множество записей интервью с носителями традиции, в которых  обсуждаются особенности исполнительской манеры.  Необходимо учитывать, что большинство имеющихся записей обрядовых песен произведены вне обрядовой ситуации, в избе, и исполнители, часто сами, без наводящих вопросов, обращают внимание на то, что в обрядовой ситуации песня исполнялась совсем по-другому. В этом случае используется терминология, описывающая тембр и динамику исполнения. Фактически, мы имеем дело с «метатекстом», заменяющим некоторые утраченные особенности собственно «текста». Это исключительно важно, т. к. большинство записей произведено, когда песня уже утратила свой обрядовый смысл и имеется лишь воспоминание о нём. Анализ интервью говорит о том, что исполнители считают, что в момент записи недостаточно громко поют, что в оригинальном исполнении пение было гораздо громче, «с отголосками», что пели «что есть силы», «во всё горло», «почти кричали», что «было слышно далеко», «не только в соседнем селе, но и дале» и т. д.

Сразу хочется ответить на вопрос, часто возникающий в связи с этим. На семинарских занятиях от руководителей и участников латышских ансамблей часто приходится слышать, что эта закономерность не подтверждается на латышском материале. Хочется сказать, что, во-первых, это не всегда так. Есть множество записей латгальского материала, которые эту закономерность полностью подтверждают. Прославленная латгальская исполнительница Маргарита Шакина, которая сохранила многие архаичные особенности обрядовой манеры пения, великолепно владеет пением с «посылом звука вдаль». Многие ансамбли, например, ансамбли пос. Шкилбане, Рекава, Аулея, Меднева и др. поют (или пели, о чём свидетельствуют записи) обрядовые песни с сохранением многих особенностей оригинальной манеры. На примере материала Курземе, вчастности записей Суйту сиевас, сделанных в 30-х годах, можно сказать, что и там эта закономерность имеет место. Во-вторых, Россия, Белоруссия и Украина – страны, в которых существует множество мест, в которых влияние цивилизации и до наших дней не столь сильно, как в Латвии. Городская культура и культура традиционного села существуют относительно независимо. Есть регионы, где обряды и в наши дни не потеряли актуальности. Потому там до сих пор делаются записи традиционного пения в его исконном звучании. В-третьих, большинство записей обрядового материала в Латвии сделаны от пожилых исполнителей, которые часто не имеют физической возможности озвучить материал так, как они делали это в молодые годы.

Итак необходимое качество звука обрядовой песни рассмотренного нами типа — сила, полётность, способность противодействовать шумовым помехам. Сразу хочется сказать, что это искомое качество определяет тесситуру исполнения. Такой звук возможен только в предельно высоких тесситурах грудного регистра.

Существует достаточно обоснованная гипотеза, что известные в большинстве случаев ладовые особенности этого типа песен, например, узкообъёмность лада, определены именно необходимостью пения в высоких тесситурах. Выпевание широких интервалов в высокой тесситуре технически затруднено.  Нетемперированность лада и часто встречающаяся приблизительность интонирования, скольжение опорного тона тоже может являться функцией тесситуры.

С другой стороны, пение в высоких тесситурах диктует необходимость защиты голосового аппарата от перегрузок. Природа специфических приёмов обращения со звуком, обеспечивающих его силу и полётность при одновременной защищённости голосового аппарата, во многом определяет фонетический облик традиционной обрядовой песни. При этом наряду с закономерностями использования дыхательной опоры, резонирования и артикуляции, общими для большинства традиций, могут быть выделены местные приёмы, характерные только для данной локальной традиции. Эти местные приёмы не всегда могут быть объяснены в терминах вокальной целесообразности.

В связи с последним хочется упомянуть ещё об одной особенности, отличающей традиционную культуру от культуры современного индустриального города. В отличие от современной городской культуры, основным лозунгом которой является «новизна любой ценой», традиционная культура ориентирована на повторение «позитивного»  опыта, фактически на буквальное самовоспроизведение. Закрепление «позитивного»6) опыта происходит путём его ритуализации. Как известно, смысл ритуала может не объясняться. Ритуал совершается потому, что «положено его совершать». Это может касаться и устной составляющей традиционного пения. Необходимость сохранения тех или иных особенностей звучания мотивируется тем, что «так пели всегда», «такой песня дошла до нас от отцов и дедов» и т. д. Эти особенности могут быть отнесены к элементам местной эстетики, но очевидно суть их происхождение более сложна.

Особенности фонетики традиционного пения могут служить маркерами-различителями в системе «своё-чужое». Существует точка зрения, что «традиционные песни не предназначены для пения посторонними людьми. Эта вещь закрытая, закрытая специально, люди таким образом сохраняли себя от проникновения других (чужих) людей в свою локальную культуру, и в то же время таким образом оберегали свою самодостаточность»7). Не смотря, на то, что такая точка зрения в деталях может быть оспорена, без сомнения, что устная составляющая традиционного пения является одним из средств культурной самоидентификации.

По поводу происхождения темброво-тесситурных особенностей обрядового пения существуют и другие мнения, подтверждающие и дополняющие приведённое. Например, немецкий музыковед Курт Закс так характеризует эту манеру исполнения: «Там, где мы не имеем дело с «художественной музыкой», рассчитанной на чисто эстетическое воздействие, там, где сущность пения заключается в заглушении, приведении в экстатическое состояние, выведения из равновесия – звук голоса стремится как можно дальше уйти от повседневной интонации. Певец … ищет неестественно высокие регистры, … переходит на головной звук – употребляет все усилия к тому, чтобы не петь обычным … голосом. Далее Закс делает интересное указание на реалистическое изображение вздувшихся на шее жил при напряжённой подаче звука на картине Ван-Эйка (XVIв.). В исторически наиболее ранних русских крестьянских песнях этот специфически напряжённый тембр также в значительной мере сохранился».

_____________________

6) Смысл слова «позитивность» чаще всего определяется  исходя из критериев «знаковой прагматики».

7) В. Иванов (ансамбль «Русская музыка». Выступление на семинаре по проблемам этнографического пения на фестивале «Покровские колокола» в г. Вильнюсе (октябрь 2006 года)



 

Добавить комментарий

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:


Автотранслитерация: выключена


Защитный код
Обновить

« Предыдущий документ   Следующий документ »



Все права принадлежат их обладателям. Остальные - © Традиция. 2004-2016
Яндекс цитирования