Студия аутентичного фольклора «Ильинская пятница»
Студия аутентичного фольклора «Ильинская пятница»

Главное меню Главная страница
Главная страница
Общая информация
Новости студии
Дискография
Новости вокруг
Latvieshu valodaa
На русском языке
In English
Статьи С.Оленкина
Рефераты
Методички
Отчеты
Песни
.:: Фотогалерея ::.
Фотографии участников
«Олень по бору...» 2009
Baltica 2009
Фестиваль масок в Дагда
Там по маёвуй роси 2006
Там по маёвуй роси 2005
На фестивалях
Народные исполнители
Рукоделие
Наша история
Наша коллекция
Обложки компакт-дисков
---===---
Контакты
Фотогалерея
Поиск по сайту
Схема сайта
Архив новостей
Рекомендуйте нас
Ссылки
Гостевая книга

Свежие новости

Кто online

---===---



Фольклорное движение в Латвии

Версия для печати Отправить на e-mail

Однако, иногда приходится слышать мнение, что «русские» методики не годятся для освоения латышского материала. В качестве аргумента приводится мнение, что звукоизвлечение в латышском традиционном пении якобы существенно отличается от такового в русском. Хочется сказать по этому поводу, что фонетические различия в подобных случаях большей частью определяются фонетикой звучания языков, возможно некоторыми другими особенностями культуры. Мой опыт работы с  материалом различного происхождения говорит о том, что на территории России можно найти певческие традиции, в которых используются гораздо более экзотичные12) способы формирования звука, нежели в любом из известных мне латышских примеров. Любая более или менее применимая методика усвоения фольклорного текста неизбежно должна учитывать эти факторы, должна быть приспособлена для работы с ними. Потому речь в данном случае идёт не о применимости или неприменимости тех или иных методик, а скорее об умении их применять, об опыте их осознанного применения, о наличии школы работы с устной составляющей фольклорного текста.

4 Вопрос возможности

Фактически мы подошли к ответу на вопрос о возможности  сохранения исполнительских особенностей традиционного пения в деятельности городских фольклорных ансамблей. Ответ на этот вопрос предполагает наличие «системы координат». Сохранение в какой форме, в какой мере, с какой целью? Как уже говорилось, наиболее приемлемым, на мой взгляд, является описание процесса работы над фольклорным текстом как освоения языка традиции. Мы изучаем язык традиционного этнографического пения, и ко всей нашей деятельности применима языковая терминология. Исключительно важным, на мой взгляд, является применение  в данном случае категорий действия, процесса. Результат освоения традиции может быть только промежуточным. Как это уже говорилось, мы никогда не станем носителями традиции, в том смысле, в котором этот термин применим  к собственно носителям. На мой взгляд, этот момент исключительно важен: речь может идти лишь о более или менее совершенном владении языком.

Понятно, что даже когда речь идёт об  освоении родного языка, понятие совершенства является весьма расплывчатым. В данном случае речь всё же идёт об освоении «чужого» языка. Современный человек большую часть своей жизни проводит в звуковой среде значительно отличающейся от традиционной. Особенно существенно то, что это касается детства. Именно в раннем детстве формируются стереотипы музыкального восприятия и музыкального мышления.

Ситуация осложняется ещё и тем, что певческая манера, по всей видимости и в наше время играет важную роль в качестве фактора культурной самоидентификации. Вероятно этим можно объяснить тот активный протест, который проявляется довольно часто, когда речь заходит об освоении устной составляющей фольклорного текста.

Думаю, в наше время мало кто будет оспаривать необходимость и возможность освоения  традиционных технологий изготовления предметов народного прикладного искусства. Реконструкция и применение, например, архаичных способов изготовления украшений из бронзы,  технологий традиционного ткачества и т. д. получили некоторое распространение. Между тем, упомянутые технологии тоже во многом являются производными типологических особенностей своих культур.  Для подтверждения могут быть приведены факты их сакрализации, например, сакрализации  ткачества (как то и прядения, и вообще всех операций со льном и нитью), кузнечного и гончарного дела и т. д.. В качестве продукта других эпох, технологии эти также входят в некоторые противоречия с современностью. Между тем об этих противоречиях особенно громко начинают говорить, когда речь идёт именно о пении (об освоении традиционных «певческих технологий»  — на мой взгляд применение термина «технология» к устной составляющей традиционного пения в данном контексте несколько изменит ракурс рассмотрения, и поможет более ясно увидеть суть проблемы).

В чём же разница между этими «технологиями»? Почему легко принимаются одни, и так настойчиво отвергаются другие? Легко заметить, что существенная разница кроется в том, что в случае пения технологическим инструментом  является голосовой аппарат, деятельность которого в представлениях исполнителя лишь с большим трудом может быть абстрагирована из общего комплекса телесных ощущений и связанных с ними образов и эмоций. Инструмент не находится вне человека, его нельзя рассмотреть со стороны, и контроль его применения по этой причине сильно затруднён.

Инструментом, при глубоком рассмотрении является сам человек (люди, имеющие некоторый опыт пения, без колебаний согласятся, что пение это всегда сложный процесс, в котором  задействован весь человек, включая его физическую, эмоциональную и духовную сущности). Видимо именно это является основным источником трудностей освоения устной составляющей традиционной певческой культуры.

Проблема усугубляется тем, что освоение технологической стороны процесса, т. е. собственно на уровне  мышечно-моторной составляющей является лишь началом процесса. Технологическая сторона не так сложна, как это может показаться. Что касается воссоздания образно-эмоциональной стороны традиционного пения, то оно сравнимо с переводом на язык, имеющий другую семантическую систему. Очень трудно подобрать «словесные» эквиваленты, всегда связано с большими потерями времени и сил, и сопровождается массой самых противоречивых чувств. Как, впрочем,  и в любом искусстве!

Не смотря на существование определённых трудностей, освоение традиционного пения с сохранением устной составляющей вполне возможно, и это доказано опытом множества ансамблей в разных странах. В России, на Украине, Литве, Эстонии, Белоруссии, Польше, Грузии, Армении и других странах тысячи людей ведут эту работу, демонстрируя порой поразительно глубокие результаты. Речь при этом идёт об освоении вчастности образно-эмоциональной компоненты традиции, т. е. воссоздании целостного фольклорного текста.

Конечно, гораздо проще петь как поётся,— «главное, чтобы душа пела», говорят при этом, не задумываясь на каком языке в наше время чаще всего поёт душа.

___________________

12) Значительно отличающиеся по многим параметрам от того звука, который принято считать «русским», и который противопоставляется «латышскому» звуку.



 

Добавить комментарий

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:


Автотранслитерация: выключена


Защитный код
Обновить

« Предыдущий документ   Следующий документ »



Все права принадлежат их обладателям. Остальные - © Традиция. 2004-2016
Яндекс цитирования