Студия аутентичного фольклора «Ильинская пятница»
Студия аутентичного фольклора «Ильинская пятница»

Главное меню Главная страница
Главная страница
Общая информация
Новости студии
Дискография
Новости вокруг
Latvieshu valodaa
На русском языке
In English
Статьи С.Оленкина
Рефераты
Методички
Отчеты
Песни
.:: Фотогалерея ::.
Фотографии участников
«Олень по бору...» 2009
Baltica 2009
Фестиваль масок в Дагда
Там по маёвуй роси 2006
Там по маёвуй роси 2005
На фестивалях
Народные исполнители
Рукоделие
Наша история
Наша коллекция
Обложки компакт-дисков
---===---
Контакты
Фотогалерея
Поиск по сайту
Схема сайта
Архив новостей
Рекомендуйте нас
Ссылки
Гостевая книга

Свежие новости

Кто online
Сейчас на сайте:
Гостей - 1

---===---



История «Пятницы» с прошлого тысячелетия до новейших времён.

Версия для печати Отправить на e-mail
стояли чугуны, а на полках посуда, и почти в каждом доме ткацкий стан, кое-где даже заправленный, как-будто хозяйка ушла с надеждой вернуться, чтобы закончить начатое полотно.
На лужайке из травы виднелся обелиск со звёздочкой на верхушке, как на могиле красноармейца. Продравшись сквозь густые заросли поближе к обелиску, мы разглядели надпись: «Родина моя! Любил ли кто тебя как я!» — в память о последней встрече жителей села». И дата. Мы опоздали на эту встречу ровно на пять лет.

4. Серёжа.
Как я уже говорил, именно на Сухоне я впервые живьём услышал традиционное пение. Собственно за этим я туда и ехал, будучи уверенным, что в глухих присухонских лесах наверняка затерялись деревни, куда не добралось губительное влияние цивилизации, и может быть есть ещё люди, умеющие петь так, как тысячелетиями пели их предки. За этим не надо было ехать далеко,— такое пение можно было найти даже в Риге. Но тогда я об этом не знал, и, если бы мне сказали, не поверил бы. Мне хотелось найти традицию в глуши, и я там её нашёл.
Мы оставили плот с палаткой и пошли вглубь леса, где на расстоянии нескольких километров от реки стояла деревня, и в ней, как нам сказали, жили бабушки, поющие «старинные песни». Ночью прошёл ливень, глинистая дорога размокла и идти по ней было настоящим испытанием. Сапоги увязали по колено, вытащить их было почти невозможно. Пришлось разуться и, не смотря на холод, идти босиком.
На подходе к деревне мы столкнулись с подгулявшим парнем, который вероятно направлялся в посёлок, в надежде продолжить веселье, но, увидев редких гостей, тот час же охотно согласился нам помочь. При Серёжином энергичном содействии мы уговорили трёх бабушек собраться вместе, и что-нибудь нам спеть. Они были весьма преклонного возраста, одна даже не смогла идти самостоятельно, и мы почти несли её через всю деревню под руки. «Мучаем бедных бабулек,— думал я по пути,— какое уж пение,— тут бы на ногах устоять».
Мы оказались в светлице севернорусского дома в компании деревенских бабушек, проживших свой век в глуши, вдали от цивилизации, всю жизнь копавшихся в земле, видевших лишь огород, поле, лес, да свою бревенчатую избу, неграмотных, а потому не читавших книг и не приобщённых ко всему тому, без чего определённо немыслима «культурая личность». Одним словом, темнота и деревенщина.
Уже после нескольких фраз мне стало неловко за свои мысли: мир, открывавшийся за их словами, был уж никак не беднее, а во многом явно богаче моего. Определённо ярче и живее был их язык. Знакомые слова обнаруживали неожиданные оттенки смысла, их фонетика поражала. Всё вместе создавало впечатление необычайной цельности и самодостаточности.
Почему-то вдруг я стал ощущать искусственность своих взглядов, своей жизненной позиции. Маска, которую я на себе обнаружил, мне совсем не нравилась. Постоянно казалось, что они видят меня насквозь, но из чувства такта чего-то не договаривают. При встречах с пожилыми крестьянами, теми, кого называют носителями традиции, я потом не раз испытывал подобное, но, кажется в этой глуши наиболее отчётливо. Иногда мне в голову приходит мысль, что я и ехал именно за этим. У меня была потребность взглянуть на себя со стороны, а городское окружение такой возможности не давало.
Они долго не могли запеть, шутливо кокетничая: «Пусть Манька зачнёт, у ей зубов больше»,— «Не! Ты зачинай, ты слова помнишь, у меня голова уж дырявая»… Когда наконец начали, я забыл включить магнитофон: ком подкатил к горлу, перехватило дыхание, а на глаза навернулись слёзы. Первая записанная мною песня навсегда осталась без начала. Их высокие, яркие голоса слились, создав явственное ощущение энергетического поля над головами. Казалось невероятным, чтобы маленькие и совсем слабенькие

 

Добавить комментарий

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:


Автотранслитерация: выключена


Защитный код
Обновить

Следующий документ »



Все права принадлежат их обладателям. Остальные - © Традиция. 2004-2016
Яндекс цитирования