Студия аутентичного фольклора «Ильинская пятница»
Студия аутентичного фольклора «Ильинская пятница»

Главное меню Главная страница
Главная страница
Общая информация
Новости студии
Дискография
Новости вокруг
Latvieshu valodaa
На русском языке
In English
Статьи С.Оленкина
Рефераты
Методички
Отчеты
Песни
.:: Фотогалерея ::.
Фотографии участников
«Олень по бору...» 2009
Baltica 2009
Фестиваль масок в Дагда
Там по маёвуй роси 2006
Там по маёвуй роси 2005
На фестивалях
Народные исполнители
Рукоделие
Наша история
Наша коллекция
Обложки компакт-дисков
---===---
Контакты
Фотогалерея
Поиск по сайту
Схема сайта
Архив новостей
Рекомендуйте нас
Ссылки
Гостевая книга

Свежие новости

Кто online
Сейчас на сайте:
Гостей - 1

---===---



История «Пятницы» с прошлого тысячелетия до новейших времён.

Версия для печати Отправить на e-mail
старушки могли производить звук такой силы. Этот акустический эффект с яркостью проявляется именно в этнографическом пении, как неизбежное следствие некоторых важных особенностей их культуры. В тот момент, однако, я об этом не знал, и испытал странное, почти мистическое ощущение.
Бабушки пели в основном поздние песни, но в таких тонкостях я в те времена ещё не разбирался. Меня поразило то, как органично возникала песня из их непринуждённых совместных усилий. Было очевидно, что пение для них так же естественно, как речь или молитва. Это был один из способов общения, столь же привычный для них, как и все остальные. Здесь не было никакой внешней цели: они пели потому, что им нравилось петь, потому, что они с детства к этому привыкли и умеют получать от этого удовольствие. Удовольствие от звука, от его энергии, от того, что этот неистовый, рвущийся вдаль звук им подвластен. Удовольствие от свободы, от того, что каждая строка создаётся заново, практически исключая повторы, и заранее ничего не известно, а всё сложится так, как ты сам решишь в надлежащий момент. Удовольствие от того, что решают они вместе, открываясь друг дружке в песне, каждый раз сближаясь всё более и, слаженностью звучания, подтверждая свою близость. Кроме того чувствовалось, что они глубоко переживают сюжеты песен, и это переживание является важной частью их жизни.
В целом от встречи у меня осталось радостное ощущение. Я был горд за бабушек, за то, что благодаря им это уникальное искусство дожило до наших дней, за весь свой народ, за себя. Я добился того, чего желал. На фоне дурных предчувствий раннего перестроечного времени, я вдруг ощутил, что в мире ещё живо нечто неподвластное действию лукавых сил.
Мы вышли от бабушек в необычайно светлом расположении духа. Серёжа, наш добровольный проводник, был доволен тем, что смог нам помочь. «Тебе повезло, Серёжа,— сказал я,— ты можешь слушать бабушек хоть каждый день. Слушаешь? Нравятся тебе эти песни?» Серёжа вдруг помрачнел и отвёл глаза. Я был в упоении, совершенно потерял связь с реальностью и не чувствовал затруднений, которые вызвал у нашего спутника своим внезапным вопросом. После небольшой паузы, я повторил вопрос: «Так тебе, Серёжа, песни нравятся?» Серёжа повернулся ко мне и неожиданно резко произнёс: «Ненавижу. Всё, что угодно,— американское, чехословацкое только не это».

5. Дед Иосиф.
Конечно, не только эта поездка определила мою судьбу, были тайные силы, направлявшие мой разум задолго до того, как я отправился в вышеупомянутое путешествие. Бабушка моя по материнской линии была из крестьян, родилась в Латгалии, имела там много родственников, у которых и гостила подолгу, как это и полагается у людей порядочных. По крайней мере на трёх латгальских хуторах провёл я летнюю часть своего детства, и в каждом из этих мест черпал всего того, что может почерпнуть городской ребёнок, окунувшись в глухую, порой, без преувеличения, архаичную жизнь хуторов латгальской «глубинки». Это было бы непозволительной роскошью вдаваться здесь в подробные воспоминания о днях детства. Упомяну лишь некоторые моменты, оставившие во мне наиболее сильные впечатления. Как это и должно случиться, первыми вспоминаются люди, населявшие те заповедные места.
Дед Иосиф, родной брат моей бабушки, был лошадник, держал племенных жеребцов, за что даже в самые суровые времена борьбы с частной собственностью, ему позволялось не соблюдать ограничений на содержание скота. У него всегда было две-три коровы, несколько лошадей, свиньи, овцы и пр. Двор был полон живности, которая содержалась в идеальном порядке. Между тем это не мешало деду исправно работать на колхозном сенокосе, держать ухоженным большой сад, в котором росло изрядное количество сортов яблок, груш, слив и прочих ягод. На его дворе и под его присмотром, в большом сарае работала колхозная веялка – громоздкое металлическое сооружение, вызывавшее у меня невыносимый ужас, стоило ей лишь начать работать.

 

Добавить комментарий

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:


Автотранслитерация: выключена


Защитный код
Обновить

Следующий документ »



Все права принадлежат их обладателям. Остальные - © Традиция. 2004-2016
Яндекс цитирования