Студия аутентичного фольклора «Ильинская пятница»
Студия аутентичного фольклора «Ильинская пятница»

Главное меню Главная страница arrow Статьи С.Оленкина arrow «Не кукуй ты, серая кукушечка» - Сергей Оленкин
Главная страница
Общая информация
Новости студии
Дискография
Новости вокруг
Latvieshu valodaa
На русском языке
In English
Статьи С.Оленкина
Рефераты
Методички
Отчеты
Песни
.:: Фотогалерея ::.
Фотографии участников
«Олень по бору...» 2009
Baltica 2009
Фестиваль масок в Дагда
Там по маёвуй роси 2006
Там по маёвуй роси 2005
На фестивалях
Народные исполнители
Рукоделие
Наша история
Наша коллекция
Обложки компакт-дисков
---===---
Контакты
Фотогалерея
Поиск по сайту
Схема сайта
Архив новостей
Рекомендуйте нас
Ссылки
Гостевая книга



---===---



«Не кукуй ты, серая кукушечка» — Сергей Оленкин

Версия для печати Отправить на e-mail

«… если вышла в поле или в лес с тяжестью на душе, и вдруг где-то близко закуковала кукушка, то значит, это душа умершего близкого тебе человека прилетела, чтобы принести тебе радость и облегчение».

На свете смерти нет,
Не надо бояться смерти ни в семнадцать лет, ни в семьдесят.
Бессмертны все, бессмертно всё,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идёт бессмертье косяком.
(Арсений Тарковский).

В то лето мне везло. Почти всюду, куда я приезжал, удавалось сделать записи. Я даже начал беспокоиться, хватит ли на всю экспедицию запаса кассет. Но в Истре это беспокойство прошло. За три дня дальних походов по деревням ни разу не пришлось подключать магнитофон. «Эх, лет пять назад бы»,— приходилось слышать. Иногда этот срок снижался до трёх, и даже до года, но везде суть была одна: песняхорки были, но умерли. В экспедициях постоянно приходится ощущать присутствие смерти. Нет ничего естественней смерти, люди уходят, оставляя жизнь потомкам, почти всегда, впрочем, унося с собой что-то важное, вовремя не оцененное. И тяжёлым грузом долго после каждой поездки ощущается вина: ну почему было не начать на год, на три, на пять лет раньше.

Я уже совсем было отчаялся записать в Истринской волости хоть что-нибудь – единственная песняхорка, живущая в трёхстах метрах от меня, была тяжело больна. «Вот эта могла бы напеть, да и рассказать,— говорили мне,— певала раньше с сёстрами на Ивана, в других деревнях слышно было, а теперь уже наверное не поднимется. Видать, срок пришёл – нет смысла ходить». И я не шёл. Каждое утро задерживался на мгновение, глядел на большой дом на холме возле моста через бурную, почти горную, речку и проходил мимо.

Все «вероятные» деревни были пройдены, пора было уезжать. И всё-таки напоследок я решил зайти к пожилой соседке – наверняка ведь помнит, что пелось рядом, может хоть текст какой скажет, хоть строчку. «А что к самой-то не зайдёшь?» — был ответ. «Так ведь она же больна, не встаёт, говорят». «Да нет, отдыбалась, сегодня ходила вокруг дома. Зайди, спеть, может, и не споёт, но расскажет – точно». Я пошёл к мосту, обдумывая странное слово. «Отдыбалась» — что-то напоминало оно мне, никак не мог вспомнить что. Хозяйка встретила меня в сенях. Живой, сильный и спокойный взгляд её глаз как-то не вязался с бледностью лица, изнурённого болезнью. Не верилось, что человек с таким взглядом может вдруг умереть. Она улыбнулась в ответ на мои объяснения: «Пела раньше, да какая уж теперь из меня песняхорка. Проходи, садись». Я подключил магнитофон и сел. «Расскажите, пожалуйста хоть тексты песен, которые вы пели». Она начала было говорить и вдруг запела. Я прикусил губу – страшно было смотреть на борьбу, которая происходила передо мной. Губы не слушались певицу, голос дрожал, а из глубоких глазниц глядели глаза, полные какой-то невероятной воли и достоинства. «Отдыбалась»,— вертелось у меня в голове. И вдруг я вспомнил – тысячелетие назад в древнем Киеве князь Владимир сбросил в Днепр статую Перуна, а народ, видевший это, кричал: «Выдыбай!» — что означало «Воскресни!»

Традиционные представления о смерти – один из таинственных разделов наследия, оставленного тысячами поколений живших на земле людей. В них всё текуче, неуловимо, ускользающе. Корневая основа слова «смерть» в различных видах присутствует в огромном количестве слов, обозначающих самые разные, на первый взгляд не связанные междук собой явления. Умирать, мор, меркнуть, мерцать, мрак, марево, морок, мираж, моргать, жмуриться, жмурик (в значении «покойник»). Латышские слова mirt – умирать, mirdzēt – сиять, мерцать, mirkt – мокнуть, mirklis – мгновение и одновременно взгляд (устар.), mirkšķināt – моргать. Этот ряд можно было бы продолжить, а если привлечь материал других индоевропейских языков, то он мог бы разрастись до огромных размеров. Присмотревшись, можно всё же уловить связь, почувствовать логику, объединяющую эти очень разные слова. Говорят, «лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать». Большую часть информации человек получает через зрение. Может быть, потому идея смерти в ранние времена связывалась с идеей исчезновения из поля зрения. Умерший исчезал из поля зрения людей, его переставали видеть, впрочем и сам он переставал видеть тех, кто остался жить. Считается, что это основное значение корня «mer» (Вяч. Вс. Иванов, В. Н. Топоров), но во многих словах чувствуются оттенки. Слово «мерцать» будто бы смягчает неумолимое «исчезнуть», может быть, оставляет шанс на то, что умершего ещё можно будет увидеть. Корневая основа второго слова, участвующего в описании идеи «смерти», а в латышском языке собственно означающего «смерть» — nāve (русское «навей» — мертвец), расшифровывается ещё интересней. Одним из значений индоевропейского «nau (s)» является «человеческое тело» и одновременно «лодка, выдолбленная из дерева», а слово «van» (собственно «nav», в котором поменялись местами крайние буквы,— Латышский Этимологический Словарь) тоже означает человеческое тело и сам этот ствол.

Кроме анализа языка, существует ещё много способов реконструкции древних знаний. Один из них – изучение обрядов. Это и изучение описаний обрядов, которые совершались в прошлом, это изучение обрядов, которые совершаются сейчас, это сравнение с обрядами других народов, это сравнение с обрядами других циклов, это изучение обрядовых текстов. Отношение к смерти, её понимание со временем менялись. У каждого народа в этом вопросе своя судьба. Возможно, многого, что знали об этом наши предки, мы уже никогда не узнаем. Возможно, что для нас эта потеря серьёзней, чем мы можем себе это представить. Смерть – это изменение формы существования, это переход границы, это понятно всем, но вот переход куда и как?



 

Добавить комментарий

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:


Автотранслитерация: выключена


Защитный код
Обновить

« Предыдущий документ   Следующий документ »



Все права принадлежат их обладателям. Остальные - © Традиция. 2004-2016
Яндекс цитирования