Студия аутентичного фольклора «Ильинская пятница»
Студия аутентичного фольклора «Ильинская пятница»

Главное меню Главная страница arrow Статьи С.Оленкина arrow «Рождение птицы» - Сергей Оленкин
Главная страница
Общая информация
Новости студии
Дискография
Новости вокруг
Latvieshu valodaa
На русском языке
In English
Статьи С.Оленкина
Рефераты
Методички
Отчеты
Песни
.:: Фотогалерея ::.
Фотографии участников
«Олень по бору...» 2009
Baltica 2009
Фестиваль масок в Дагда
Там по маёвуй роси 2006
Там по маёвуй роси 2005
На фестивалях
Народные исполнители
Рукоделие
Наша история
Наша коллекция
Обложки компакт-дисков
---===---
Контакты
Фотогалерея
Поиск по сайту
Схема сайта
Архив новостей
Рекомендуйте нас
Ссылки
Гостевая книга



---===---



«Рождение птицы» — Сергей Оленкин

Версия для печати Отправить на e-mail

Статья написана в 1994 году, и соответствует тому возвышенно-романтическому состоянию, в котором тогда пребывал автор. Сейчас я наверное не смог бы такого написать, но в этой наивности я вижу скорее достоинство, нежели недостаток, хотя она и таит в себе некоторые опасности.

Сергей Оленкин

Нельзя делать культуру приложением к какому-то существенному, основному делу, чем-то вроде воскресного развлечения. Культуру можно творить лишь тогда, когда она сама считается существенным, основным делом.

Николай Бердяев

В каждой жизни, наверное, бывают некие закономерные случайности, которые порой способны многое в ней изменить. Когда-то я «услышал» этнографическое пение, вдруг открыл его для себя, почувствовал, что оно несёт в себе смысл, выходящий за пределы обыденного. Это было одной из тех случайностей – зазвучала песня в момент, когда я был способен её воспринять. Грёза, яркий образ, которым это сопровождалось, запал мне в память, и до сих пор, по прошествии многих лет, я могу воспроизвести его в мельчайших подробностях. Виделся мне деревенский дом с печью, бревенчатыми стенами, простой крестьянской утварью, но звучание голосов рождало всё это, одновременно открывая какой-то глубинный и очень важный смысл. Видение было конкретным – я мог созерцать щели между досками двери, фактуру дерева, потёртости в местах, где до него чаще касалась рука. Я видел, как горит огонь в печи и пожилая крестьянка ставит в устье чугун. Я любовался её неторопливыми уверенными движениями. Но за этими конкретностями ясно виделись другие планы. Я чувствовал надёжность этого дома, рождалось ощущение необыкновенного спокойствия, уверенности и полноты. Дом сам по себе хрупок. Он может сгореть, может разрушиться от времени. Надёжным его делает способность человека накапливать нечто, трудно определимое одним словом. Это нечто является и знанием, и любовью, и верностью, и совестью, и чем-то ещё многим, и всё это, наверное, должно объединяться общим смыслом слова «культура». Культура непрерывна.

Живите в доме, и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нём.
Вот почему со мною ваши дети
И жёны ваши за одним столом.
А стол один и прадеду и внуку,
Грядущее свершается сейчас …

(Арсений Тарковский)

…. Когда песня закончилась, и я вернулся в свою действительность, у меня осталось ощущение нити, связывающей с певшими её крестьянками. Я чувствовал, что и во мне сейчас должно свершаться моё грядущее. Но нить была тонкой и так непонятно было, как должно было происходить это свершение…

То, что мы называем «впеванием в традицию», в наше время делают уже многие ансамбли. Песнахорки, которых мы записываем в экспедициях, много лет назад тоже «впевались» в традицию своих матерей и бабушек. Пение соответствовало мыслям, чувствам, силе и энергии поющих, и для любого ребёнка, вставшего в круг, было примеркой, пробой, проверкой усвоения жизненной позиции и способности её утвердить. Во множестве нюансов стиля проявлялись тонкости мировосприятия, которые очень сложно описать словами, но которые можно передать «из рук в руки». Обучение пению сродни рукоположению, инициации, посвящению в сокровенные тайны. Это посвящение происходило как бы во сне, минуя сознание. Верхний смысл текста и мелодия, которую можно записать нотами,— это только незначительная часть содержания песни и пения. Мне вспоминаются впечатления от обряда, свидетелем которого довелось стать несколько лет назад в Полесье. В течение нескольких часов я усердно трудился с фотоаппаратом, но когда проявил плёнки, выяснилось, что многих заснятых эпизодов не помню. Весь обряд вспоминается как сновидение, а состояние, в котором я находился, было близко к опьянению. Древние скальды именовали поэзию «Мёдом Одина», «Бражным буруном всеотца», «Кровью Квасира». Имя последнего образовано тем же корнем, что и русское слово «квас», и, возможно, когда-то было названием опьяняющего напитка. Младшая Эдда говорит о Квасире как о человеке, «который так мудр, что нет вопроса, на который он не мог бы ответить». В те времена поэт, певец и мудрец-прорицатель ещё были одним лицом, и поэзия ещё не отделилась от священнодействия. «…много раз призванного прославленного Индру опьяняйте хвалебными песнями»,— говорит гимн Ригведы (1,51. «Индре»). Опьянение от поэзии – часто ли мы его испытываем? Одна из важнейших функций древней культуры пения – временное снятие диктата сознания, его довлеющих стереотипов, освобождение внутренней стихии человека, которое выплёскивается с мощным потоком звуков. Сама эта стихия формировала мелодическую и гармоническую структуру песен. Она формировала «певческую манеру». Она создавала песню, чтобы подчиниться ей. Песня живёт в «мудрых подглубинах человеческого инстинкта, где-то там, в священных подвалах, под семью-десятью железными столбами, где завязаны узлы национального бытия и национального характера, и где они ждут разрешения, свершения и свободы» (И. Ильин). Эта стихия совсем не «тёмная» и не «злая», как некоторые её пытаются представить. Такой она может стать от сдавленности, от невозможности реализации. В лице традиционной культуры разрушаются веками формировавшиеся национальные формы самовыражения. Это разрушение вековой мудрости народа, которую мы со своим «мощным интеллектом» оказываемся не в состоянии распознать. Мы довели «свою рассудительную трезвость до того, что утратили способность хмелеть со своим народом на пиру всепреображающего воображения» (И. Ильин). «Впевание в традицию», обучение традиционному пению – это познание своей природной сути, облечённой в конкретную форму национального характера, возвращение себе веры в мудрость своего инстинкта, канонизированного и тем самым освобождённого вдохновенным трудом многих поколений предков.



 

Добавить комментарий

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:


Автотранслитерация: выключена


Защитный код
Обновить

« Предыдущий документ   Следующий документ »



Все права принадлежат их обладателям. Остальные - © Традиция. 2004-2016
Яндекс цитирования