20
Пн, мая

Послесловие к празднику

Статьи С.Олёнкина

На таком большом фестивале я побывал впервые, и, как выяснилось, быть активным его участником – дело непростое. Мне пришлось совмещать три «должности»: гида российского ансамбля «Истоки», руководителя «Ильинской пятницы» и журналиста. С первой я, худо ли бедно, кажется, справился. «Пятница», лишённая отеческой опёки, повзрослела и возмужала. Журналиста … судите сами.

День первый – знакомство.

В вопросах организации латыши – доки. Всё было продумано до мелочей, всё шло как по маслу – без единого сбоя. Ну разве что погода – первый день выдался жарким. На концерте-знакомстве в Малой Гильдии я с беспокойством смотрел на пожилых участниц белорусского «Василёчка». Выдержат ли они такую духоту? Но всё обошлось. «Истоки» блистали, и я был горд за них. Минчанка, знакомая по прошлым встречам, сказла мимоходом: «Ну, москали классные – ничего не скажешь». Может быть я сужу предвзято, но на вечеринке после официальной части россиянки превзошли всех. Какие девушки могут сравниться с русскими в пляске, да и во всём прочем? Вообще пляска – это искусство освобождения, пришедшее к нам из глубины веков. Даже если играет гармошка, или какой-либо другой инструмент, пляшущему трудно удержаться, чтобы не подпеть. Движения ног порождают вибрации, и звук начинается именно оттуда, снизу. Голоса сильные и чистые, сливаясь, исчезают, и над головами пляшущих возникает высокий, почти оглушительный обертон. Кажется, звук этот подчиняет всех и вся. Он – голос свыше – делает плотные тела лёгкими и грациозными, он – источник огня, экстаза, в котором сгорают усталость, раздражение и агрессия. Человек обретает радость. К концу вечера мне больше часа пришлось собирать группу. Парни из «Истоков» пили с латышами пиво на брудершафт, менялись адресами и пели песни. Оказалось, что даже песни у нас есть общие. Австрийцы открывали для себя русские хороводы – настоящие, не те, что на сцене, и, думается, они им пришлись по душе. Госпожа Политика, может быть, и витала где-то высоко над Гильдией, но никто её не замечал.

День второй – открытие.

Шествие начиналось у церкви Петра и задумано было как обряд посвящения в участники фестиваля. Посвящаемые должны были пройти через семь ворот. У каждых ворот – испытание. Нужно было ответить на вопросы, выслушать наставление, а также исполнить песню или танец.

ВОРОТА РИГИ. Думается, что «Истоки» представляли не просто Россию, а всё лучшее и доброе, что накоплено в традициях российского народа. Чтобы сохранить это, ребята из «Истоков» отдают своё время и силы, а в сущности – всю свою жизнь. Поэтому вопрос: «С какими мыслями входите?» – может быть, всё же был лишним.

ВОРОТА МЕЧА. Сквозь мечи ансамбля «Vilki» все проходили со своей песней – она твёрже металла.

КАМЕННЫЕ ВОРОТА. В них всем взрослым участникам между ног проносили камень, сопровождая это заклинанием, чтобы детей больше родилось. Ну, спасибо! Туда бы ещё хлебушек с маслицем - чтобы детей этих было чем прокормить.

ВОРОТА ТЬМЫ – ПУТЬ К ВОРОТАМ ОГНЯ. «Взгляните на солнце, - говорил проводник, стоявший возле входа в казино, - без него невозможна наша жизнь. Если вы споёте песню так, что в ней будет солнце, то вы пройдёте вперёд к свету. Если же нет, то свернёте в сторону и попадёте в казино под названием «Латвия».

ВОРОТА ВОДЫ. «Истоки» привезли воду из своих подмосковных источников – чтобы очистить воду в рижских каналах.

ВОРОТА ОТЕЧЕСТВА. Молчаливые ворота. У каждого была возможность подумать о своём Отечестве.

Обряд был нескучным, и окончание у него было неожиданным. Там, где часто стоят люди с плакатами, самыми разными, долго стояли два русских ансамбля и пели песни. Я никогда не забуду лица слушателей. Среди них были русские, белорусы, латыши. Никто ничего не говорил. Было очень тихо. Для меня это были лучшие минуты фестиваля.

Вечером был большой концерт. Из него мне больше всего запомнилась латгальская бабушка – Маргарита Шакина. Я очень рад за латышских фольклористов – им есть у кого поучиться.

В целом день прошёл замечательно. Не обошлось, правда, без недоразумений – у бабушек из белорусского «Василёчка» пропал флаг. Тот самый бело-зелёный, президентский. Ходили даже слухи, будто флаг спрятали девушки из второго белорусского ансамбля – «Гостицы». Но, думается, это были всего лишь слухи. Эх, госпожа Политика, никуда от тебя не спрятаться.

День третий – рижский.

Начинался он в этнографическом музее. По русским газетам прошла информация, что там-то как раз и будет показана осоновная программа фестиваля. Возможно, в этом была доля истины, если основной программой считать гостеприимство. На видземском подворье, где гостили «Истоки» (вместе с «Ильинской пятницей»), гостеприимством блеснули латышские ансамбли из видземских городов и посёлков. Думается, гостям запомнились их искреннее радушие, их замечательные песни и угощения.

В шесть вечера наступил момент, единственный за время фестиваля, когда «Истокам» пришлось разлучиться со своими гидами. «Ильинская пятница» выступала в AVE SOL, а подольчане в Золотом зале Латышского общества. Мы выступали за эстонским ансамблем молодых скрипачей. Ансамбль этот замечателен тем, что состоит из учащихся музыкальных школ разных городов Эстонии. В школах этих, кроме прочих предметов, изучают основы народного музицирования. Несколько раз в год участники ансамбля собираются, чтобы освоить совместные программы. Руководит ансамблем Аннэ Ойало, но занимается с ними и известный эстонский фольклорист Игорь Тинурист (Дайнис Сталтс – руководитель «Скандиниеков» – не объявляет его на концертах без эпитета «выдающийся»).

Петь после эстонцев было замечательно – они задали тон, расшевелили зал после несколько монотонного пения латышей. Возможно, моё мнение субъективно, но, на мой взгляд, многие латышские ансамбли несколько эстетизируют народную песню. Звучит она от этого красиво и романтично, но теряет значительную часть той энергии и убедительности, которыми отличается подлинный фольклор. Кроме того, эстетика у города одна, и песни из разных районов Латвии звучат одинаково – исчезает красота местных стилей. Зал принял нас очень тепло, не смотря на то, что среди зрителей русских было, видимо, не так много. Нам приятно было слышать похвалы от Игоря Тинуриста, Валдиса Муктупавелса, Гиты Ланцере. Подходили к нам и иностранцы, с которыми мы изъяснялись на латышском, английском и на пальцах. Уже на улице нас догнала женщина средних лет. Глаза у неё горели и говорила она возбуждённо. «То, что вы делаете, - это фантастика. Я впервые слышу такое пение». Оказалось, что она шведка латышского происхождения. «К сожалению латышские дети в Швеции не хотят петь свои песни», - пожаловалась она. Наверное, когда свои песни поют наши дети, то кажется, что их, без сомнения, поют все русские дети Латвии. И кто бы знал, чего нам стоит этого добиться.

В это время в Золотом зале, оставленные своими ангелами-хранителями, выступали «Истоки». Они показывали фрагмент свадебного обряда. Самую молодую в «Истоках» Настёну «отдавали» за австрийца. Говорят австрийцу пришлось тяжело. Ошарашенный причетами, песнями и ритуалами, которые над ним совершались, он потерял дар речи. Впрочем, говорить ему не было никакой необходимости – всё равно бы никто ничего не понял. О впечатлении, произведённом свадьбой на зрителей, я сужу по шофёру нашего автобуса. «Ну, спасибо вам, порадовали. Буду гордиться, что возил такой хороший ансамбль», - говорил он подольчанам, и на лице его пылало вдохновение.

Если всем дням фестиваля дать названия, то третий день я бы назвал днём вдохновения. Вдохновение – это то, что противостоит серости и занудству. Как жаль, что оно доступно не всем. И в Золотом зале в день вдохновения одному из зрителей, сидевшему рялом с «Истоками», не давала покоя госпожа Политика. Думаю нет необходимости повторять его речи – они всем известны. После выступления его спросили, понравилось ли. Хмуро и честно он ответил, что понравилось, но: «Земля гудит под соловьями, под тёплым нежится дождём, и лишь солдатик оловянный на вечный подвиг осуждён». Эх, госпожа Политика, как нам утешить твоих невинных жертв? Справедливости ради надо сказать, что это был единственный случай на фестивале, но и он настроения никому не испортил.

День четвёртый – в провинции.

«Истокам» выпала поездка в Венспилс. «Ильинскую пятницу» туда никто не приглашал. Но язык до Киева доводит, не то, что до Вентспилса. Воспользовавшись наличием свободных мест в автобусе, мы все вместе отправились в путь. Вентспилс поразил всех чистотой, радушием и – мы уже стали забывать это слово – богатством. За сутки мы явно поправились, выпили неимоверное количество самого лучшего пива, получили дорогие и очень хорошие подарки. Вечером после концерта в сопровождении полицейского эскорта, под вой сирены, на большой скорости мы помчались к морю встречать закат солнца. Закат был великолепен, и когда светило опустилось в морскую пучину, на берегу запылал большой костёр. Поодаль стояли столы, ломившиеся от снеди. Это был самый романтичный вечер фестиваля.

Конечно, все разбились на группы – у каждого своя тусовка. Было несколько латышских групп, две русские – среди хозяев был русский хор «Здравица» из посёлка Угале. Иногда группы объединялись, образуя общий хоровод. Наши дети перетанцевали, перепели и переиграли со всеми, и это было здорово. Думается, этот вечер всем запомнится надолго. Спасибо его организаторам!

В ЗАЩИТУ «ЖЕРЭ». Немного о Вентспилсском концерте, а вернее, о выступлении «Истоков». Игорь Тинурист: «Мне понравилось, что «Истоки» показали городские песни. Они всеми незаслуженно забыты». Но были слышны и противоположные мнения: «Эти песни не надо исполнять, их надо отсеивать».

Показав накануне традиционную свадьбу, подольчане решили выступить в Вентспилсе с программой городского фольклора. Городской фольклор – это фольклор, который возникал когда-то (преимущественно в XVIII – XIX вв.) на окраинах городов. Часто в нём чувствуется традиционная основа, подвергнувшаяся сильному влиянию музыки высших слоёв – западной или по западным образцам. На жаргоне фольклористов поздний фольклор – «ЖеРэ», что расшифровывается как «жестокий романс», хотя последним репертуар городских окраин не исчерпывается. Позднее городской фольклор «вернулся» в деревню, иногда подвергаясь повторному влиянию более древней музыкальной традиции. Там он благополучно дожил до наших дней. Современная российская деревня до сих пор поёт эти песни. «ЖеРэ» - название с оттенком презрения. Фольклористы в экспедициях тайком выключали магнитофоны, когда бабушки начинали петь «ЖеРэ», - берегли плёнку. Руководительница «Истоков» Лена Бессонова говорит: «Поначалу мы, как и все, пели только архаику не позже X века, а желательно – каменного. За архаикой мы готовы были поехать хоть на край света и уж в любую точку России. Потом, когда мы глубже начали изучать нашу подмосковную традицию, до нас вдруг дошло – если мы любим и уважаем наших бабушек и дедушек, то мы не должны проходить и мимо поздних песен. Мы нашли уникальных исполнителей позднего репертуара. Привезли их в Москву, и весь цвет московской фольклористики буквально рыдал на их концертах. Мы стали внимательно изучать поздний фольклор и включать его в свой репертуар».

Конечно, по своей ценности поздние не стоит сравнивать с древними. Просто не стоит забывать о том, что поздняя лирика – тоже факт нашей духовной истории, и потому достойна быть сохранённой.

Латышские фольклористы, кажется, в большинстве своём болеют той же болезнью. На концертах в основном звучали древние песни. Впрочем, поздний фольклор – lang=LV>Zinge был вынесен в отдельный концерт, на котором автору этих строк побывать не удалось.

Исполнение «Истоками» поздних песен вызвало дискуссию в кулуарах фестиваля. Кто-то говорил, что они «работают на публику». Действительно, многим простым людям архаика малодоступна – им нравится что-то более близкое и знакомое. Некоторые ансамбли спекулируют на этом. К «Истокам» это не относится. Они великолепно владеют традиционной песней и хореографией, очень тонко передают стилевые особенности разных локальных традиций. Но они знают и позднюю лирику, чувствуют её достоинства и могут прекрасно их передать. За их пением стоит огромный труд, проделанный квалифицированно, добросовестно и с любовью. Хелми Сталте на концерте в Тукумсе с выражением подлинного блаженства на лице раскачивалась в так романсу «Ах зачем эта ночь так была хороша» – она всё поняла.

День пятый – Тукумс.

Утром пятого дня после морской прогулки на теплоходе «Герцог Екаб» мы отправились в Тукумс. Там в окружении величественной природы, вблизи древнего замка Дурбе состоялся грандиозный концерт, наполненный ритуалами и символическими действиями. Зрителей было немного, но те, что пришли, кажется, остались довольны. Вечером после концерта был ещё один замок – Шлокенбек, опять угощения, подарки и песни. Игорь Тинурист девушкам из «Ильинской пятницы» давал уроки танцев народов мира. Не каждому выпадает такая честь – гордись Рижская русская гимназия.

День шестой – закрытие.

Об этом дне писать труднее всего. Я не знаю что может сблизить людей так, как сближает их народная песня. Возможно так думают не все – иначе в Риге у нас было бы больше русских единомышленников. За шесть дней фестиваля мы так сдружились с «Истоками» и так тяжело было расставаться, что последующие несколько дней я чувствовал физическую боль от их отсутствия. Своим опытом и любовью гости помогли нам постичь всю глубину истоков, почувствовать и разобраться в тонкостях народного духа, - без их помощи на это у нас ушли бы многие дни.

Мы будем скучать и о других – о литовцах из ансамбля “Kupole” с их торжественными застольями, с величественным многоголосием их песен, эстонцах с их заводными наигрышами, о белорусах с чарующей магией их «календаря».

Мы очень благодарны латышским ансамблям, дарившим нам свою приветливость и тепло. И, конечно, большое спасибо организаторам – благодаря их титаническому труду этот праздник смог состояться. И нам радостно, что госпоже Политике не удалось его испортить.

Материал, посвящённый фестивалю BALTICA-97. Опубликован 29 июля 1997 года в газете «СМ».

Сергей Оленкин

Find Us On FaceBook - Image

Яндекс.Метрика