20
Пн, мая

Нарвские татары

Статьи С.Олёнкина

Древняя мудрость гласит: «хочешь увидеть как ты живёшь, поезжай в дальние страны». Для того и нужны фестивали, чтобы, встретившись там с другими, взглянуть по-иному на себя, понять глубже, прозреть.
На сцену вышли двое – мужчина средних лет, высокий и плотный, в строгом сером костюме при галстуке, и бабушка в простом платье и платке, повязанном как-то незнакомо, по-особенному.

Мужчина говорил по-русски с небольшим акцентом, но запоминались не слова, а волнение, с которым он их произносил. Потом бабушка запела, и потекли звуки, разворачивая перед слушателями целый мир, близкий и незнакомый, тревожащий, тонкий, … безбрежный.

После концерта Рашид Измаилов, председатель татарского общества Нарвы подошёл ко мне сам, поблагодарил за наше выступление, и мы разговорились. Я спросил его о бабушке, о её песнях. «Аишук Хаммидулина – наше сокровище. Родом она с Волги – моя землячка. Пела она старинную татарскую песню Дашкай. С этой песней связана легенда: много лет назад жил в наших краях человек: характером Робин Гуд, защищал слабых и бедных. За это снискал господскую немилость и был сослан в Сибирь, где пробыл много лет. Состарившись, он решил вернуться на родину. Долго пробирался к родной деревне и совсем уже был близок ней, как вдруг силы оставили его, и он умер. Люди любили его за доброту и мужество, и сложили о нём песню. Я в детстве сам пел эту песню, но многие куплеты с годами забылись. Услышав в Нарве как поёт Аишук, я вдруг понял, что она поёт совсем по-другому. В её пении бессмертие. У нас и другие бабушки эту песню поют, но не так. Когда собираются они вместе, я всегда прошу их: спойте, пожалуйста, песню так, как пели ваши отцы и матери, бабушки и дедушки.

«Я слышал, что у вас другая профессия, как вы пришли к фольклору?» – спросил я Рашида. «О, это длинная история. Началась она задолго до моего рождения. Во время войны в нашей деревне осталось мало мужчин, и никто из них не играл на гармони. Но один маленький мальчик сам научился играть. В тяжёлые минуты мужчины сажали его на колени, растягивали меха, и мальчик играл. Когда он подрос, и стал носить гармонь на своих плечах, от тяжести у него повредился позвоночник. Несмотря на болезнь, мальчик получил образование и стал учителем музыки. И именно он привил нам, детям, любовь к тому, что называют фольклором – музыке, песням, танцам, пляске.

Здесь в Эстонии у меня жила сестра. После армии я решил заехать к ней в гости и в подарок привёз две пластинки татарской музыки. Когда мы сели их прослушать, при первых же звуках сестра с мужем заплакали. Я удивился, а они сказали: «Рашид, доживёшь до нашего возраста и поймёшь». И время пришло – я понял.

Помню когда-то была радиопередача «С добрым утром». Сидишь, бывало, на дежурстве и ждёшь – сегодня должна прозвучать татарская песня. И, как услышишь, хочется плакать, если песня грустная, а если весёлая, то хоть пляши. И много дней потом ходишь под впечатлением. Я часто вспоминаю своё детство. Слушали по радио Казань – родной язык, татарские песни, музыку. Живя там, я этого не ценил. Вот ведь как, потеряешь родину, и тогда только начинаешь ценить свою культуру.

«Время идёт, Рашид, молодёжь поёт другие песни», - сказал я ему. «К этому у меня своё отношение, - ответил он, - В молодости, когда приезжал в Казань, удивлялся – артисты талантливые и популярные не расстаются с гармонью или баяном. Я тогда считал, что татары отсталый народ, не идут в ногу с Европой. Я с ними был не согласен и говорил: почему вы не поймёте, что будущее за эстрадой? Теперь я другого мнения, и благодарен татарским певцам за то, что не бросили свою простую гармонику, и свою простую песню. Именно благодаря им наш фольклор сохранился не хуже, чем славянский и балтийский. И я думаю, что народная музыка это не только наше прошлое, но и будущее. От современной музыки, ото всех этих барабанов и децибелов люди скоро устанут. А фольклор глубоко человечен и в нём есть всё, что необходимо людям для простой нормальной жизни. Придёт время, и люди это поймут. Да и теперь уже понимают. Видели бы вы что творилось у нас, когда в Нарву приехал аккордеонист. Он всюду стал желанным гостем, сколько песен сразу вспомнилось, сколько танцев. Оказалось, у каждого ататарина, у каждой татарки есть своя любимая частушка, и она намекает на его характер, стиль жизни, на какие-то свои переживания. Даже молодым это понятно. Стоит аккордеонисту заболеть, все нервничают, каждый день спрашивают про его здоровье. Если он надумает уехать от нас, это будет настоящей трагедией, потому, что он своим аккордеоном нас объединил.

«Не трудно вам, не имея специального образования, работать с вашим коллективом, с бабушками?» – спросил я Рашида. – «Мне кажется тут дело даже не в образовании, по крайней мере не только в нём. Многие специалисты, которые в фольклоре «командуют», разбирают песню на голоса – первые там, вторые. Но ведь в деревнях этого не знали, а кто из современных фольклорных ансамблей может спеть так, как пели простые люди в деревне. К фольклору, с моей точки зрения, надо относиться как к природе: дотронешься неосторожной рукой, и всё нарушится. Конечно, образование необходимо, но есть тут такое, чему в институтах не учат – такие струнки, которых страшно и коснуться. Если этого не понимать, то фольклора не получится с любым образованием. Когда Аишук, да и другие бабушки, поют, они очень глубоко всё переживают. Мне вспоминается один случай: мы поехали в Таллин выступать на встрече татар Эстонии и Финляндии. У Аишук в Таллине живёт дочка, и увидев афишу, она пришла на концерт. От волнения на сцене я забыл Аишук представить. Когда дочка увидела её, то сказала подруге: «Мариам, это же моя мама!» И когда Аишук запела, дочка заплакала. Под конец песни она, ревя в полный голос, кинулась матери на шею. «Это, - говорит, - мама, ты пела?» Вот такие переживания. Они-то и заставляют меня заниматься фольклором. Дело в том, что каждый человек обязан ценить своё, родное. Если он поймёт своё родное, если он определится в этом, он не будет агрессивным к другим.

Когда фестивальный день закончился, Рашид пригласил меня в гости. Мы смотрели видеозаписи концертов и говорили о традициях, о воспитании молодёжи. Выяснилось, что в Нарве живёт менее 500 татар, и на это число, кроме группы женщин во главе с Аишук, есть ещё много певцов, музыкантов и танцоров, в том числе молодых, которые поют и народные и современные татарские песни. Есть задумка открыть воскресную школу, где дети будут изучать татарский язык. Рашид собирает материал для восстановления татарской свадьбы. «Пока на сцене, а дальше, кто знает, может быть молодёжь захочет и в жизни вернуться к обряду. Перед тем, как мы расстались, я спросил: «Рашид, вас здесь немного, вам трудно, и то, как вы цените свои традиции, впечатляет. Скажи, а у русских здесь с этим как дело обстоит?» Мой собеседник помрачнел, и, помолчав, ответил: «Вы фольклористы понимаете как важны в жизни народа традиции. Я уважаю вас за ваш труд. В Нарве прекрасный русский фольклорный ансамбль. Но многих русских я просто не понимаю. На работе говорю: сегодня в замке концерт. Сходите – ведь ваши песни петь будут, и хорошо будут петь. Не идут. О чём они думают, Аллах их разберёт»

Статья написана в 1998 году после фестиваля в Нарве. К сожалению рижские русскоязычные газеты ею не заинтересовались.

Выполняю просьбу Рашида: Уважаемые татары! Если кто-то из вас жил когда-то в деревнях Андреевка, Базлово, Варша, Андэ или других Сергачского района Нижегородской области, и знает текст песни Дашкай, запишите его|, пожалуйста, и перешлите почтой в Нарвский музей на имя председателя татарского общества Рашида Измаилова.

Сергей Оленкин

Find Us On FaceBook - Image

Яндекс.Метрика